Онлайн книга «Молчаливый мальчик»
|
— Садись, – повторяет старик. – Ешь. Это тебя устроит? Я не знал, что попросить тебе принести. Чарльз садится. Старик сдергивает салфетку. Чарльз берет булочку, отламывает кусочек и запихивает в рот. Булочка еще теплая. Старик наливает молоко в чашку и придвигает ее поближе к Чарльзу: — Может быть, кофе? Возможно, ты любил кофе? С кофе будет чуть сложнее, но, полагаю, мы сумеем это устроить… – Старик замолкает; сложив ладони с по-прежнему зажатой между ними салфеткой, встает перед Чарльзом и наблюдает за тем, как тот пьет и ест. – Замечательно. Просто замечательно. – Он делает паузу, а когда продолжает, то возникает ощущение, что он отвечает на вопрос, который задал ему Чарльз: – Да, кофе… Видишь ли, дом сейчас закрыт. Я отослал домашнюю прислугу, кроме Табиты, а кого-то забрал в свой городской дом. Табита теперь совсем оглохла. Даже если я позвоню в колокольчик, она меня не услышит. Приходится спускаться на кухню и кричать ей прямо в ухо. Но, возможно, позже?.. Старик выдвигает другой стул и садится. И, подобно всем старикам, делает это очень осторожно: держась за край стола и медленно, дюйм за дюймом, опускаясь на сиденье. — Ох уж эта погода! – бормочет он. – От такой сырости ужасно болят суставы. Чарльз приканчивает булочки. Он выпил все молоко и съел две трети сыра. — Хорошо, – кивает старик. – Ты выглядишь гораздо лучше. – Он откидывается на спинку стула снова и тоже выглядит гораздо лучше, а когда снова начинает говорить, голос становится тверже, а речь менее смазанной. – А теперь, Чарльз, слушай меня внимательно. Какое-то время ты поживешь здесь, в этих двух комнатах. Иногда ты будешь видеться со мной, ну и конечно, с Табитой, а значит, тебе не будет одиноко. Мы должны получше узнать друг друга. Ты получишь новый костюм, ведь ты должен быть одет соответственно твоему положению. И ты ни секундой дольше, чем надобно, не будешь носить эти вонючие тряпки. Затем мало-помалу ты будешь видеть людей и выходить на улицу, чтобы посмотреть на большой мир. Чарльз таращится на старика и гадает, сколько ему лет. Он, вероятно, старше месье де Кийона, но моложе отца Вире. — Ты забудешь о своем прошлом и обо всех печальных вещах, что с тобой приключились. В мире есть плохие люди, но я позабочусь о том, чтобы они не причинили тебе зла. Мы заживем вдвоем и будем очень счастливы. Должно быть, кто угодно будет моложе отца Вире. Чарльзу приходится неохотно признать, что, хотя последнее утверждение почти наверняка справедливо, его никак нельзя считать фактом. И его нельзя включать в число вещей, на которые можно полагаться. — Значит, это правда, что о тебе болтают? Ты действительно немой? Чарльз ничего не говорит. И не шевелится. — Впрочем, – пожимает плечами старик, – это не имеет значения, по крайней мере сейчас. – Он роется в складках халата и вынимает часы, потом поворачивает лицо к окну, чтобы поймать луч света, который, пока Чарльз завтракает, становится гораздо ярче. – Я должен ненадолго тебя оставить. Нужно уладить одно дело. Но погоди… сперва я хочу кое-что тебе показать. Старик встает. Чарльз тоже поднимается, так как маман учила его, что неприлично сидеть, если кто-то из старших встает. Они выходят на лестничную площадку. Старик хватает Чарльза за плечо: |