Онлайн книга «Молчаливый мальчик»
|
Сэвилл оскалил зубы в некоем подобии ответной улыбки. Дорожка сделала еще один поворот, и внезапно они оказались в месте своего назначения. И только сейчас, когда они выехали из-под полога деревьев, Сэвилл понял, что дождь льет как из ведра. — Ну вот и все, сэр, – подняв руку с кнутом и изобразив нечто вроде салюта, сказал мистер Роуч. – Чарнвуд. Возможно, местечко не каждому придется по вкусу, но, как говорят моряки, в шторм любая гавань хороша. Глава 13 Граф вызывает к себе Чарльза, когда за окнами уже совсем темно. Миссис Кокс передает через служанку, что Чарльза ждут в библиотеке. Месье де Кийон сидит в кресле, вытянув к камину широко расставленные ноги. Доктор Голис прячется в тени. Он лениво крутит стоящий в углу большой глобус. Граф жестом подзывает Чарльза. — Что это я слышу? – говорит он своим низким хриплым голосом. – Ты снова испачкал постель? Это никуда не годится! Ты меня слышишь? Только не для кого-то вроде тебя. – (Интересно, а что изменилось бы, если бы он, Чарльз, был вроде кого-то другого?) – Я собирался приказать выбить из тебя всю дурь. Но доктор предлагает дать тебе шанс исправиться. Чарльз бросает взгляд на доктора Голиса. Мальчика удивляет и слегка настораживает столь неожиданное проявление доброты. Граф массирует пальцами виски. — Итак, если ты снова начнешь говорить, мы забудем о твоей провинности. И тебя не станут пороть. Вопрос будет закрыт. – Граф смотрит Чарльзу прямо в глаза и говорит, как мужчина мужчине, словно они на равных: – Ну? Что думаешь? Чарльзу хочется сказать: «Благодарю вас, сэр», но он не может ничего произнести. Он даже не кланяется. Граф со вздохом откидывается на спинку кресла. — Это всего лишь вопрос желания. – Доктор прекращает крутить земной шар и подходит к камину. – С тобой все в порядке, мой мальчик. Абсолютно все. – Взяв Чарльза за подбородок, он заставляет его задрать голову. – Открой рот. – Доктор Голис сует Чарльзу в рот указательный палец, насильно заставив открыть рот и опустить нижнюю челюсть, после чего поворачивается к графу. – Вот посмотрите, милорд. Язык, голосовые связки, то есть все то, что отвечает за производство речи, не повреждены. – Доктор убирает руку от подбородка Чарльза. – Я демонстрирую ему, что нет абсолютно никаких причин, препятствующих возможности говорить. Этот аргумент направлен на его интеллект. Поскольку, хотя он еще слишком мал, у него уже есть начатки рационального мышления, которое мы должны сделать своим союзником. — Осмелюсь сказать, доктор, – месье де Кийон берет со стоящего рядом столика газету, – но я не желаю выслушивать вашу лекцию по данному вопросу. Не тяните резину, хорошо? Чарльз замечает, что, когда граф погружается в чтение газеты, лицо доктора вспыхивает от злости. Надо же, как странно! Оказывается, взрослые могут любить или не любить других взрослых. Голис наклоняется к Чарльзу: — Никому не нравится боль. Ведь так, мой мальчик? Боль претит любому разумному существу. А поскольку ты человек, то способен рассуждать здраво, capax rationis. Чтобы это понять, твоего знания латыни вполне достаточно. Иначе говоря, если сформулировать мою мысль максимально просто, это означает, что, если у тебя есть хоть какой-то выбор в данном вопросе, ты постараешься избежать боли. |