Онлайн книга «Полуночные ведьмы тоже влюбляются»
|
— Доброе утро, — сказала я, садясь и придвигая к себе тарелку. — Или добрый день. Я уже потеряла счёт времени. — Добрый день, — отозвался Гришка. — Час дня. Ты проспала двенадцать часов. Я уже думал, ты вообще не проснёшься. — Полуночная ведьма, — напомнила я, беря первый пирожок. — Ночью работаю, днём сплю. Это не лень, это биология. Ну, или магия. Что-то из двух. Васька потянулся к тарелке, но я щёлкнула его по наглой лапе. — Не трогай. Сначала я. Потом ты. — Я вообще-то тоже ночью работал, — обиделся кот. — Я охранял дом. Я шипел на ветер. Я трижды проверял, не пришёл ли кто. — Ветер? — я подняла бровь. — Ты шипел на ветер? — А что, — Васька пожал плечами, — ветер был подозрительный. Я ему не доверяю. Он вечно что-то приносит. То листья, то пыль, то запах чужих миров. Я, между прочим, бдительный. Это моя работа. Я не успела ответить, потому что в этот момент за окном раздался звук, который я узнала бы из тысячи: топот. Много топота. Слишком много топота для одного человека, даже для двух. Я замерла с пирожком в руке и посмотрела на Гришку. Гришка посмотрел на меня. Васька посмотрел на нас обоих и сказал: — Ну вот. Я же говорил. Ветер был подозрительный. — Это не ветер, — ответила я, откладывая пирожок. — Это крестьяне. Опять. За окном действительно стояла небольшая, но очень воодушевлённая толпа. Я насчитала человек семь — Сидор, разумеется, был тут как тут, с ним тётка Марфа, которая, судя по лицу, уже забыла про наш уговор и про родник, и ещё пятеро, чьих имён я спросонья не вспомнила. Они стояли во дворе, переминались с ноги на ногу и явно готовились кричать. Я вздохнула, отставила тарелку и подошла к окну, открывая створки — Ну? — сказала я, облокотившись на подоконник. — Что на этот раз? Огород затопило? Корова замычала? Куры занеслись не туда? — Матушка ведьма! — заорал Сидор, размахивая руками. — Беда! У Петра колодец заговорил! — Что сделал? — я моргнула. — Заговорил? — Заговорил! — подтвердила тётка Марфа, выдвигаясь вперёд. — По-нашему, по-человечески! Говорит: «Спускайтесь, я вас жду». Мы туда ведро опустили, а оно оттуда как заорёт: «Осторожнее, я вам не мусорка!». Мы чуть с ума не сошли! Я задумалась. Колодец, который говорит. Это было что-то новенькое. Не то чтобы я не слышала о говорящих колодцах — в Дарлионе всякое бывало, — но чтобы вот так, запросто, среди дня, в обычной деревне, где живут обычные крестьяне, которые верят в нечистую силу, но при этом ходят ко мне с коровами... — Ладно, — сказала я. — А ещё что? — А у меня, — выдвинулся вперёд мужик, которого я, кажется, знала как Петра, — не только колодец! У меня ещё и печь заговорила! Говорит: «Ты меня плохо кормишь». Я ей дров подкинул, а она: «Не эти дрова, другие». А какие другие, я не знаю! У меня все дрова одинаковые! — А у меня, — встряла какая-то женщина в платке, которую я видела впервые, — куры несутся не по-нашему! Яйца несут, а на них написано! Буквы! Я читать не умею, а там явно буквы! Я закрыла глаза. Медленно, глубоко вздохнула. За спиной Гришка тихо сказал Ваське: — Ну вот. Дождались. В деревне магия проснулась. Кто-то что-то сделал, и теперь у них всё заговорит. — Я знаю, кто это сделал, — ответил Васька шёпотом. — Это ведьма. Она вчера ночью зелья варила. Наверное, что-то пролила. Или не то сказала. Или просто была в плохом настроении, а магия возьми и разлейся. |