Книга Труды и дни мосье Лаббе. История одного забытого французского учителя, переводчика и грамматиста пушкинской эпохи, страница 106 – Елена Маркасова, Павел Клюшин

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Труды и дни мосье Лаббе. История одного забытого французского учителя, переводчика и грамматиста пушкинской эпохи»

📃 Cтраница 106

Работы Зульцера существенно повлияли на философскую мысль XVIII–XIX вв. и во многих отношениях считаются опережающими свое время. Некоторые исследователи ставят его в один ряд с А. Г. Баумгартеном и М. Мендельсоном как родоначальника «эстетики» в философии и приписывают ему создание собственной теории удовольствий и неудовольствий. Во Франции он становится одним из первых, благодаря кому термин «эстетика» вводится в научный дискурс – преимущественно в связи с появлением одноименной статьи в добавлениях к «Энциклопедии»[648]. Более того, считается, что именно с Зульцера и Мендельсона в эстетике начинается своего рода переключение внимания с подражания природе на человека как чувствующего субъекта[649].

Стремясь связать воедино интеллектуальную мысль Германии, Франции и Англии, Зульцер работал на стыке философии, эстетики, психологии, педагогики, поэтики и теории искусств. Междисциплинарность наряду с постоянно эволюционирующими взглядами этого философа не позволяют причислить его к какой-то одной школе или течению: рационализм, сентиментализм, движение «Буря и натиск», теории Лейбница и Вольфа (на первых этапах его пути), Баттё, Дюбо, Юма. Такой охват тем и подходов вынуждал и вынуждает многих исследователей неодобрительно говорить об эклектизме и отсутствии последовательности у Зульцера. Однако столь радикальные обвинения в противоречиях можно оспорить. К каждому аспекту эстетики и к каждому разделу внутри изящных искусств он выбирал свой подход. Это во многом и определило выбор словарной формы для «Всеобщей теории»: она позволяла Зульцеру представить собственный взгляд на изящные искусства и скрыть кажущиеся несоответствия внутри всей системы[650].

Такой подход приводил к противоречивым оценкам и среди современников философа. Гёте критиковал его за подражание французской «Энциклопедии», а Гердер, наоборот, считал «Всеобщую теорию» «памятником немецкой философской мысли»[651]. Кант тоже высоко ценил вклад Зульцера, раньше, чем он, выделившего три способности души человека – к познанию, к желанию и к ощущению чувства удовольствия[652].

Как бы то ни было, в XVIII и даже в XIX в. теории Зульцера имели большое распространение, а его книги переводились на европейские языки, в том числе и на французский[653]. Многие его труды издавались – и даже переиздавались – в Российской империи[654].

Взгляды Зульцера на искусство и восприятие человеком прекрасного оказали сильное влияние на А. Т. Болотова, который не только переводил работы этого немецкого философа, но и, вдохновившись его примером, предпринимал попытки создания собственных теоретических работ, посвященных эстетике, созерцанию и описанию природы[655]. Г. Р. Державин читал его труды об эстетике, работая над «Рассуждением о лирической поэзии или об оде»[656]. Позднее, в фельетоне «Литературные призраки», Ф. В. Булгарин вложит в уста Талантина (прообразом которого послужил Грибоедов) слова:

Неучинский. Это совершенная правда: о друг мой, мой Гораций! Впрочем, не думайте, чтобы мы никогда не заглядывали в книги: мы читали Парни, Ламартина и одну часть из курса Лагарпова.

Талантин. Подражание Парни и Ламартину – есть диплом на безвкусие, а познание Литературы, почерпнутое из Лагарпа, возбуждает сожаление. Вы именно учитесь тому, что надлежало бы забыть. Если вы хотите учиться у иностранцев, то читайте по крайней мере Блера, Бутервека, Шлегелей, Сульцера и т. п. Но с того ли должно начинать Рускому Поэту? От него требуется во первых…[657]

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь