Онлайн книга «Труды и дни мосье Лаббе. История одного забытого французского учителя, переводчика и грамматиста пушкинской эпохи»
Литература, посвященная прототипам героев Пушкина и его современникам, необозрима[61]. Попытки связать персонажей «Евгения Онегина» с реальными людьми были распространены и в мемуарной, и в научной литературе, однако «критический просмотр этих материалов заставляет крайне скептически отнестись и к степени их достоверности, и к самой плодотворности подобных поисков»[62]. По мнению Лотмана, в романе принципы создания центральных и периферийных персонажей различны:
Возможны разные уровни типизации: реалисту «требуется часто наблюдать значительное число конкретных людей с близкими его замыслу чертами, чтобы создать образ большой глубины художественного обобщения»[64]. Роль прототипа в художественно-мемуарном тексте принципиально иная: писатель стремится минимально отступать от истинных характеристик реальных прототипов. Так, А. В. Чудинов пишет о том, что вся проза гувернантки Жонес-Спонвиль может считаться историческим документом[65], и современному читателю, понимающему, что мемуары – тоже продукт творческого воображения, сложно не согласиться с исследователем. Мера случайности в обнаружении прототипов очень велика, однако допущение такой возможности иногда приводит к удивительным находкам, заставляющим переосмыслить произведение[66]. Можно ли говорить о «типизации» или «собирательности» таких второстепенных персонажей, которые не имеют социально-психологических особенностей и не наделены почти никакими идентифицирующими характеристиками? Например, на каком основании можно утверждать, что мосье Лаббе – вымышленный образ, собирательный образ, образ, имеющий конкретного прототипа? Можно ли найти в нем признаки «типического»? Соотношение автобиографического и типического, литературной и нелитературной реальности как проблема теряет остроту́, если мы принимаем во внимание понятие власти дискурса. Любое произведение является текстуальным воплощением автобиографического дискурса, который, в свою очередь, является производной современного ему дискурса культурно-исторического. |