Книга Труды и дни мосье Лаббе. История одного забытого французского учителя, переводчика и грамматиста пушкинской эпохи, страница 31 – Елена Маркасова, Павел Клюшин

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Труды и дни мосье Лаббе. История одного забытого французского учителя, переводчика и грамматиста пушкинской эпохи»

📃 Cтраница 31

В начале XVIII в. в России перевод поэзии был не так распространен, как переводы научной и учебной литературы[214]. Статус переводной поэзии изменился во второй половине столетия, в эпоху литературных поисков и экспериментов[215]. Благодаря переводам западноевропейских художественных произведений русская поэзия обогащалась новыми стихотворными формами. Русские переводчики в то время осваивали следующие системы европейского стиха: тоническую и силлабо-тоническую (немецкая и английская поэзия), силлабическую (французская, итальянская, польская[216]), метрическую[217]. Каждая система требовала особых переводческих решений.

С середины XVIII в. ориентиром для российских переводчиков стал французский классицизм с его разработанной жанровой системой. Переводчики уделяли внимание не авторской манере письма, а стилистике жанров, наиболее авторитетным источником сведений о которых была поэма Н. Буало «Поэтическое искусство».

С оригиналом переводчики поступали вольно: при переводе текст украшали, различия между историческими эпохами и национальными особенностями игнорировали, одни реалии и имена заменяли другими, а фрагменты, считавшиеся неприличными, опускали или изменяли. Главное было передать мысль, сделав это лучше предыдущих переводчиков и – по возможности – лучше самого автора, а также оправдать ожидания читателей и издателей, вкусы которых формировались под влиянием французской культуры. Радикальные эксперименты не приветствовались[218]. Русские поэты и переводчики стремились создать произведения на русском, по своим достоинствам сопоставимые с лучшими образцами литературы (часто французской или переведенной на французский язык) и даже превосходящие их[219].

Представление о верности подлиннику зависело от того, шла ли речь о переводе прозы или поэзии. Так, Ломоносов не одобрял отклонения от прозаического текста оригинала, но при переводе поэзии допускал отступления. Тредиаковский, переводя в 1752 г. трактат Буало, заменил Людовика XIV Петром I «для сего, что наш Петр Великий был герой всем больше Лудовика XIV по мнению и чужестранных народов»[220]. Поскольку понятие авторского права в этот период находилось на ранней стадии формирования[221], переводчики часто относились к оригиналу как к собственному тексту и считали допустимым изменять смысловые элементы оригинала и выбирать форму перевода, руководствуясь собственными «произволениями».

Исследователи в первую очередь обращали внимание на выполненные известными поэтами стихотворные переводы поэтических текстов, поэтому возникает ощущение, что в России в XVIII в. было много именно таких переводов, однако в действительности значительный их объем выполнен в прозе[222].

Причины переводить стихи прозой были различны. Например, А. Д. Кантемир в 1727 г. переводит сатиры Буало рифмованным стихом, а оды Анакреонта в 1736 г. и послания Горация в 1742 г. – нерифмованным, объясняя это желанием быть ближе к оригиналу. В комментарии к переводу Горация Кантемир ссылается на опыт европейских переводчиков и выражает надежду на то, что более точный, но лишенный рифм перевод будет полезен изучающим латынь:

Перевел я те «Письма» на стихи без рифм, чтоб поблизку держаться первоначального, от которого нужда рифмы часто понудила бы меня гораздо отдаляться. Ведаю, что такие стихи иным стихами, за тем недостатком рифмы, не покажутся(здесь и далее курсив наш. – П. К., Е. М.); но ежели они изволят прилежно примечать, найдут в них некое мерное согласие и некой приятной звон, который, надеюся, докажет, что в сочинении стихов наших можно и без рифмы обойтися.

Предводительми и примером нам в том служат многих народов искусные стихотворцы. Италианские творцы почти всех латинских и греческих перевели на таких стихах без рифмы (versi sciolti у них называемые); знаменитый меж ними перевод Виргилия Аннибалом Каром и Лукреция Маркетием, которые два перевода почти ни в чем от подлинников своих не отстают. Да и новые творения у них на таких стихах сочинены, какова есть Трисинова «Освобожденная Италия», «Italia liberata». Между агличанами не должно забыть славный Мильтонов «Потерянный рай». <…> В многих местах я предпочел переводить Горация слово от слова, хотя сам чувствовал, что принужден был к тому употребить или слова, или образы речения новые и потому не вовсе вразумительные читателю, в латинском языке неискусному. Поступок тот тем извиняю, что я предприял перевод сей не только для тех, которые довольствуются просто читать на русском языке «Письма» Горациевы, по-латински не умея; но и для тех, кои учатся латинскому языку и желают подлинник совершенно выразуметь[223].

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь