Книга Введение в социологию музыки, страница 81 – Теодор В. Адорно

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Введение в социологию музыки»

📃 Cтраница 81

X. Нация

На музыкальных торжествах и других подобных мероприятиях официальные лица без конца произносят речи, воспевающие интернациональный характер музыки, ее способность объединять народы. Даже во времена Гитлера, когда национал-социалисты пытались заменить Международное общество современной музыки некоей реакционной организацией, таких высказываний было предостаточно. От них исходит нечто отрадное, напоминающее, как страны, находящиеся в состоянии холодной войны, совместно участвуют в спасательных операциях после землетрясения или как врач из Европы в отдаленном уголке земли на глазах у всего мира лечит туземцев. Хотя эти вспышки братской любви демонстрируют: общечеловеческое всё-таки процветает, – тем не менее этот праздничный гуманизм ни в малейшей мере не мешает течению политической и общественной рутины. В том числе рутины музыкального национализма – он процветает параллельно. В великие времена «избранные» нации имеют обыкновение заверять, что музыка – это их и только их вотчина. Противоречие здесь слишком явное, чтобы спешить с социологическими умозаключениями. Для социологии нация – вообще весьма серьезная проблема. С одной стороны, ее понятие противоречит универсальному понятию человека, к которому восходит буржуазный принцип равенства субъектов. С другой стороны, национальность была условием утверждения этого принципа, неотъемлемого для буржуазного общества как такового, в основе которого лежит идея универсальности. Становление буржуазности в самом широком смысле, включающем в себя и культуру, осуществлялось посредством принципа национальности, по крайней мере с опорой на него. Пережитком этого являются или считаются сегодня специфические национальные моменты. Общественные противоречия в итоге выливаются в национальные конфликты. Это происходило уже во времена империализма, но затрагивает и «неодновременность» развитых индустриальных государств и тех, что можно в большей или меньшей степени отнести к аграрным, а теперь еще и проблемы между великими державами и так называемыми развивающимися странами. Идеологическая функция музыки в рамках общества неотделима от этих проблем. С середины XIX века разные типы музыки становились политическими идеологиями за счет того, что выставляли напоказ свои национальные признаки, выступали представителями наций и повсюду утверждали национальный принцип.

Вместе с тем музыка, как никакой другой художественный медиум, обнаруживает в себе антиномии национального принципа. Фактически она является универсальным языком, и при этом не эсперанто: она не затушевывает качественных особенностей. Ее сходство с языком не привязано ни к какой нации. Даже далекие друг от друга культуры – если уж так хочется использовать эту отвратительную форму множественного числа – способны достичь музыкального взаимопонимания; полным суеверием оказалось мнение, будто образованный японец априори не сможет правильно сыграть Бетховена. Тем не менее музыка по-прежнему, как и буржуазное общество в целом, содержит национальные элементы; ее история и история ее организационных форм, по сути, развивалась в национальных границах. Но это было не внешним элементом музыки. Несмотря на универсальный характер – которым музыка обладает благодаря отсутствию четких понятий, отличающему ее от речи, – она проявляет национальные черты. Без их воплощения невозможно ее полноценное восприятие, быть может, даже сама ее универсальность. Вебер, как известно, снискал во Франции большую популярность, но не за общечеловеческое содержание, а за специфически немецкое, чьим своеобразием на фоне французской традиции наслаждались как заморским блюдом. И наоборот, Дебюсси лишь тогда воспринимают адекватно, когда осознают в нем французский момент, который, как итальянский в опере, во многом окрашивает его музыкальную интонацию. Чем больше музыка является особым диалектом, подобно диалекту языковому, тем ближе она своему национальному предназначению. Австрийское у Шуберта и Брукнера – не просто исторический фактор, но один из шифров эстетического феномена как такового.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь