Онлайн книга «Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения»
|
Разочарование слышалось и в отчете Канде о д’Аламбере, еще одном философе, которого обхаживал Остервальд. Во время поездки в Париж он обсуждал с энциклопедистом возможность публикации его собрания сочинений, а затем уже в переписке пытался согласовать финансовую сторону вопроса. Как он сообщал комиссионеру, д’Аламбер хотел за свои рукописи слишком много. Канде, даже не зная, какую сумму предлагал Остервальд, советовал урезать ее вдвое: «Оставляя в стороне его разрозненные сочинения, которые не стоят бумаги, на которой напечатаны, по мнению многих и моему собственному, его труды по геометрии, считающиеся лучшими из того, что им написано, отнюдь не отмечены истинным гением, как это свойственно работам Кеплера, Ньютона и проч.». Остервальд поручил Канде вести переговоры и еще с одним энциклопедистом и другом Дидро, Жаком-Андре Нежоном, который планировал приехать в Невшатель, чтобы обсудить выпуск своих сочинений. Ни из этого проекта, ни из других планов по изданию оригинальных сочинений ничего не вышло. Как писал Канде, Париж был полон авторов, «снедаемых честолюбием». Но большинство из них принадлежало к литературному дну, и ни один не представил рукопись, которую он мог бы рекомендовать к публикации. Из-за распространившихся слухов о том, что к нему прислушиваются богатые швейцарские издатели, его осаждают авторы, пытающиеся продать свои сочинения: «Кажется, они полны решимости утащить меня с собой в богадельню». Канде уважал литературный талант, но знакомство с литераторами-поденщиками внушило ему презрение к «этому бесславному занятию». В этих чувствах его дополнительно укрепили переговоры с Жаном-Батистом-Клодом Делилем де Салем, известным своим атеистическим трактатом «О философии природы», который в 1775 году был осужден судом Шатле. Остервальд оказался втянут в переписку с Делилем и поручил Канде встретиться с ним и обговорить условия, на которых Общество будет готово выпустить новое издание трактата. Однако он предупредил, что Делиль постарается набить себе цену: «Он будет превозносить свой труд и убеждать вас в его эпохальном значении». Встреча произошла в марте 1781 года, и Канде прислал неожиданно положительный отчет. Однако Остервальд настаивал, что Общество купит рукопись только в том случае, если Делиль сможет обеспечить достаточно предварительных заказов, чтобы компенсировать расходы. Делиль в ответ направил Канде меморандум, в котором оспаривал необходимость такого условия, поскольку новое, расширенное издание его труда обречено на успех. Канде это не убедило. «Это логика автора, – писал он Остервальду, – а авторская убежденность – вещь крайне сомнительная». Остервальд был согласен: «Можно подумать, что обычный автор способен составить состояние для всех издателей и книготорговцев. Как правило, все наоборот». Тем не менее он написал, что попробует с помощью корреспондентов Общества оценить возможный спрос на книгу. Если получится собрать 500 предварительных заказов, то Общество будет готово купить рукопись. Канде понимал необходимость сбора предварительных заказов, но его беспокоило, что замер спроса происходит посредством писем, которые могли попасть в руки полиции: «Даже в конце XVIII века фанатизм имеет могущественных сторонников, – писал Канде. – Он вечно теплится в сердцах святош, питаемый гордыней и самолюбием». По-видимому, комиссионер симпатизировал радикальным убеждениям Делиля и ему лично, поскольку пригласил автора «О философии природы» к себе на ужин. Остервальд в качестве знака признательности за оказанные услуги прислал Канде невшательского сыра, им-то и полакомились гость с хозяином, поднимая бокалы с превосходным бургундским (от дяди Канде) за здоровье Остервальда. Между тем книготорговцы из клиентской сети Общества оценили проект негативно; по их мнению, трактат Делиля имел скандальный успех, но теперь вышел из моды. Остервальд предложил сделать еще одну попытку: напечатать и запустить в оборот проспект предполагаемого издания, черновик которого подготовил бы сам автор. В ответ Делиль предложил Обществу превратить шеститомник в семитомник и снизить цену. Он был уверен, что его труд произведет не меньшую сенсацию, чем «История обеих Индий» Рейналя. Канде был готов с этим согласиться – при условии, что книга подвергнется таким же преследованиям. Очень пригодился бы «весомый парламентский эдикт, приговаривавший ее к сожжению». Он уже договорился о ее контрабандном провозе в Париж и вместе с Делилем отметил договор «несколькими бутылками и кислой капустой». Еда и питье были важным элементом деловой активности Канде (особенно он любил невшательский сыр, который, по его словам, так научились подделывать в Нормандии, что только истинные гурманы способны отличить подлинный от «контрафактного»). |