Книга Замри. Роман с театром, страница 109 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 109

«И вот допелся», – неожиданная трезвость звучит в словах пьяного человека. Понимание конца исхода, конца третьего пути.

Ремарка – «вынимает пистолет и стреляет себе в сердце».

Толстой уточняет – в сердце. Во время неудачной попытки уйти из жизни Протасов намерен стрелять в голову. Не напиши это художник, способный рассмотреть пушок над губой у женщины, не стоило бы обращать внимание, но! Предполагаю, хотел подчеркнуть: первое решение родилось после мучительных размышлений, стучало в голове, кровь пульсировала в виске. Оттого – «прикладывает к виску». Тогда была идея, теперь – ощущение невозможности жить. Сердце разрывалось, надо было помочь ему разорваться.

Анализируешь пьесу, пытаешься понять её и думаешь, что овладеваешь материалом. На самом деле это пьеса овладевает тобой. Открывать надо не пьесу, а себя для пьесы. Избежал бы опасной афористичности, если бы не знал, что открывать себя для пьесы – это работа режиссёра над собой.

Каренин в постановках «Живого трупа» всегда в тени Протасова. Зрители ждут, когда наконец этот Виктор уйдёт и появится Федя. Актёрские удачи в роли Протасова известны, но не слыхать подобного о Каренине.

Он подаётся как антагонист главного героя. Это предполагает безудержность желаний (неистовый Яго, пронырливый Молчалин, злодеи Шиллера). Но отчего же так скучен Каренин на сцене?

Как раз оттого, что его записывают в антагонисты. В этом качестве актёру попросту нечего играть, разве что держать светский тон…

Страстный Протасов и сухарь Каренин – чушь! Оба они личности исключительные, и оба наделены обаянием мужественности. Но они носители разных типов мужественности.

Мужское, волевое начало выражается как в одержимом следовании своему «я», так и в обуздании его, самоограничении. Второму до известного момента следует Каренин. Сам Толстой в разные периоды жизни тяготел то к одному, то к другому. И ему, как никому, были ведомы мучительное совмещение этих форм мужественности и следствие этого совмещения – внутреннее раздвоение.

В драме нужны «готовые моменты», утверждал Толстой. В его пьесе они даны сразу же. Протасов – решил жить по велению души; чувство Каренина к Лизе, получившее неожиданную перспективу, рвётся наружу, невзирая на табу.

Казалось бы, тут должно было развернуться столкновение между героями и стать основой сюжета, но Толстого интересует иное: борьба каждого из них со злом в себе. Поэтому он исключил возможность конфликта между ними. Как только Каренин, вернувшись из-за границы, узнал, что Лиза вышла замуж за его друга, он сумел одержать победу над собой. Но неожиданный поворот событий, возможность быть с Лизой рушат здание стоицизма, возводимое с таким трудом. Жизнь сыграла с чувством Каренина одну из своих известных шуток – испытание запретом: любовь под его гнётом окрепла и развилась.

Каренина играют пошло, будто холостяк хочет упорядочить свою жизнь. Виктор – человек страстный. Он поставлен перед решением задач предельно трудных. Как и Протасов, он сверяет свои поступки с теми принципами, что избрал путеводными. В первой же сцене попадает в ситуацию, когда должен перечеркнуть надежду, выполнить просьбу Лизы – вернуть Протасова.

В сцене его встречи с Федей обычно разыгрывают полярность героев. Один – стихия; другой – благовоспитанность. Почему же Лиза, при всей двусмысленности положения, обратилась именно к Виктору? Вызвать ревность Феди? Каренин – человек обязательный? Единственно верная мотивировка, работающая на основной замысел, дана Лизой: «Я просила вас потому, что знаю, что вы любите его». Если это не так, сложность драмы улетучивается.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь