Книга Замри. Роман с театром, страница 167 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 167

23:08. Анда Зайце на экране. Собирает по сцене какие-то щепочки, по всей видимости оставшиеся после сыгранной премьеры. Она даёт их мне – “Смильгис сказал, что это на счастье”. Что именно она имеет в виду – не совсем понятно. Видимо, нечто связанное с жизнью на сцене. Дальше Анда говорит что-то бессвязное и замечательное. Переходит с одного языка на другой, плачет, фразы не соединяются вместе, но за ними неподдельная боль. “Мы с вами сохраним культуру и не будем воевать… Здесь было очень красиво, здесь было прекрасно… Нас распяли… Пусть он не регулирует нами. Мы сами знаем, что делать. Мы горды… У меня дочь выросла, я уже ничего не боюсь”…»

А вот Бруно Лауберт. Он начинал бутафором и делал вещи, достойные лучших художественных салонов. Мог бы жить припеваючи, но прикипел к театру. Из бутафорского перешёл в электроцех. Стал первоклассным художником по свету. Для последнего спектакля старался так, будто ему идти десятки лет. Бруно редко улыбался и был немногословен, оттого его считали националистом. Сейчас вышёл вместе с нами. Он в парадном костюме и галстук вывязал широким узлом.

А это Жужуна Амашукели. До моего прихода в театр из него уволили (по весьма распространённой причине) латышского актёра, хорошего, по общему мнению. Рассказывали, что он пошёл на фабрику, встретил там грузинскую девушку, которая помогла ему. Я заинтересовался, и вскоре Майзук вернулся в театр – вместе с Жужей. Просьба у неё к дирекции была одна: сопровождать мужа во всех гастрольных поездках. Была реквизитором, потом парикмахером. В театральные праздники Жужа угощала нас чачей (муж пил «Боржоми»), перцами и чурчхелой. Сегодня она в чёрном платье.

23:05. Объявляю о снятии с себя обязанностей секретаря Союза театральных деятелей Латвии и о своём выходе из этой организации. «Единственным театральным союзом, который ни слова не сказал в защиту театра, был латвийский… Я просто физически не могу сидеть за одним столом с этими».

23:18. Из зала выкрики – «Создать комитет в защиту театра…», «Отменить приказ…», «Потребовать…». И тут я срываюсь, кричу о цензуре, о том, что Лорка сравнивал закрытие театра с «убийством жизни»… Ныне смотрю с сожалением. Впрочем…

23:30. У микрофона вновь Анда Зайце. Она берёт меня за руку, пытаясь успокоить. Понимаю, что она «приняла». Резко вырываю руку и отстраняю Анду от микрофона. Да, долгие годы главрежства не прошли даром – силён во мне администратор! – противно смотреть. Чего боюсь – скандала? Смешно. Пусть бы хоть матом крыла… К счастью, почувствовал неловкость: «…если бы ты сегодня три литра выпила, тоже простительно, хоть бочку…» Спасибо зрителям, аплодируют.

23:24. «Мне стыдно, что, может быть, из-за меня уничтожили весь театр».

Таня Дзюба на экране. Чем обязан её актёрской верности? Был часто не в меру требователен к ней, несправедлив, относился с какой-то опережающей события строгостью. Зная динамитность её характера, хотел заблаговременно предотвратить взрывы. Таня – мой друг. Проверено временем. Она талантлива. Проверено сценой. Её роли отличались остротой и вызывающей дерзостью рисунка, и в жизни она часто смущала привыкших выше всего ценить размеренность и умеренность. Но до чего же она сейчас не похожа на себя! Не удивился бы, вытвори она что-нибудь. Но Таня (та самая Таня, которую многие остерегались, когда она, бесшабашно-неудержимо ударяя по гитарным струнам, заводила «И я была девушкой юной…») сегодня – сама выдержка. «Я дочь молодого драгуна…» Помнишь, Татьяна Даниловна, как ты показывалась мне в середине шестидесятых вместе с Шакуровым? Я взял обоих, но Сергей передумал и не приехал. А ты приехала.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь