Книга Замри. Роман с театром, страница 169 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 169

23:34. Прошу закрыть занавес. «Priekskars, ludzu!» – «Занавес, пожалуйста!»

Идёт занавес.

23:35……………………………………………………………

Ну, вот

Представляю, как бы это изобразили на сцене. Скорбные лица, рыдания, патетические речи, прощальные тосты. Ничего подобного. Было весело. Страшно весело. Как на балу у Раневской – толчея, шутки, закуска. Торги торгами, но – «Дуняша, предложите музыкантам чаю». Как же иначе?

Пропадать – так с музыкой! Этим призывом пацаны нашего двора подбадривали друг друга, идя на экзамены. Когда покинули театр последние зрители, аукнулось что-то оттуда – дерзкое, бесшабашное, вызывающее.

Наяривал оркестр. Метались пары танцующих и по чьей-то команде собирались в круг. Вчерашние соперники, правые и неправые, виновные и невиновные, кружились, топали, отбивали и отстукивали. Всё перемешалось: знатные гости из других городов, никому не известные лица, артисты, журналисты, фанаты театра, родственники, подружки монтажёров сцены. Если не всматриваться, то окончание сезона, и только.

Все чувствовали, что никогда мы уже не будем вместе, но никто не желал этого понимать. (Помните, булгаковский Шаррон доконал Мадлену, вдалбливая ей: «Значение слова никогда понимаешь ли?») Словно уходили в отпуск, а осенью, как обычно, соберёмся и решим, что делать дальше. Где соберёмся? Как соберёмся? Что за дурной тон задавать ненужные вопросы – соберёмся, и всё! Осознание реальности грозило ещё большей катастрофой, чем та, что уже произошла. И чем ближе оно подступало, тем сильнее хотелось забыться, отодвинуть приближающийся первый день без театра. Он пугал пустотой и беззвучием, а июньская ночь, как назло, так коротка.

Её описание просится стать кульминацией рассказа. Ещё бы! – ночь расставания… Тут бы и отпустить себя, живописать!.. Друзья советуют – подробно и обстоятельно, дескать, нет общей памяти (в чём они безусловно правы), а просится – пунктирно. Не уверен, что детали, для нас полные значения, что-нибудь скажут непосвящённым, ведь не вызывает подобающего ответного чувства чужой семейный альбом.

Ну, расскажу я, как была одета Людмила Шевченко, предположим, удастся описать оцепенение, с каким она ела пирожное, грустно-тупо взирая на танцующих в фойе, но всё повиснет в воздухе, даже не колыхнув его, если не размотать клубок, начало которого уходит в студенческие годы, когда в перерывах между парами студенты сбегались на аттракцион «Поёт Шевченко». Она перебирала клавиши с хулиганской удалью, никогда больше я не встречал такой слитности восторга от всеобщего внимания с издёвкой к нему, упоения песней – с иронией. Она самозабвенно пела и одновременно пародировала себя. Сталкивала блатные опусы с ариями, патриотические с опереттой, переходила от Каварадосси к «Окурочку». Людочка выросла в семье солистки Львовской оперы, в ней бродил микроб затеи. Сцены таким мало. Капустники, розыгрыши, праздники и внеплановые репетиции – вот их стихия! Эти безумцы – полномочные представители режиссёра среди актёров. Без них театр не создашь.

Когда закрывали харьковскую студию, Шевченко размашисто расписалась под телеграммой слов на двести с просьбой к Хрущёву послать нас в любой город, только всех вместе. (Ответа, разумеется, не получили, зря напугали служащих почты, которые не знали, имеют ли право принимать такую телеграмму.) Очутившись в Риге, я позвал Люду, и она примчалась. Мы прошли все стадии творческого романа, и под конец радость от растворения в общем деле растворилась в обидах. Она сетовала на моё невнимание. Меня пугало то, что её законное самоощущение создателя театра влечёт за собой незаконные претензии. Но, как бы ни было, под конец премьерных застолий Люда всегда пела «Две слезинки, конец нашей сказки…». Автору этого романса, старшекурснице Т., я когда-то поклонялся, и он звучал напоминанием о нашей юности. «…И забудутся грёзы и ласки среди горьких житейских невзгод. Затуманились нежные взгляды, не вернуться минувшему вновь. Две слезинки нам были наградой за всё то, что мы звали “любовь”».

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь