Онлайн книга «Замри. Роман с театром»
|
Не стоит млеть перед прозорливостью Виттенбергского студента. И обвинять его не стоит. Сколько лет он там учится? Шекспир не уточняет. Принц молод и по годам горяч. Попытки доказать, что он в летах, не убеждают. В пьесе упоминается одышка, тучность? Этим может страдать и юноша, проводящий сутки за книгами. Его восприятие событий в королевстве говорит о неопытности принца. Чего стоят словесные эскапады в адрес матери, любящей нового короля. Сочувствие, испытываемое к сыну, усиливается от его незащищённости. Он взвалил на себя непосильную ношу – соединить обрывки связующей нити дней. Шекспировед Морозов перевёл прозой подлинник: «Век вывихнут… О, проклятое несчастье, что я родился на свет, чтобы вправить его!» Можно вправить вывих человеку, но не веку (виноват, стихи выскочили). Принц осознаёт: задание отца отомстить дяде – катастрофа. Он не рождён для мщенья. Но деваться некуда – уклониться невозможно. Впору умом тронуться… Не дело человека, хоть он трижды принц, ставить опыты со временем. Видели часы, на которых перевёрнут циферблат, а стрелки движутся в обратном направлении? Не смешно, а жутко. Расплющенные, и те, что у шутника Дали растеклись, словно медузы на солнце, и те, что развешаны им на ветвях сухих деревьев, не предвещают скорого свидания. Никогда. Ни с кем. Не вышло поставить шекспировскую пьесу. Несбывшийся спектакль напоминает о себе в самых неожиданных ситуациях. В диалоге старушек на скамейке в чеховских местах что-то от сцены могильщиков в «Гамлете». А Москва, не впервые переживающая жёсткий разгон безоружных студентов, наводит на мысль: ты в блестяще реставрированном Эльсиноре. Крепость сверкает огнями и полна призраков. Вдоль зубчатых стен в свете луны бродит тень отца Гамлета. Бывший властитель не ушёл на покой. Он взывает к отмщению. Ничего хуже для потомков мертвец придумать не мог. Разве не ясно, чем это обернётся? Явится Фортинбрас, а дальше, как известно, – тишина. Явится? Я сказал – явится? А в Мелихово было хорошо. Актёры четырнадцати стран играли «Чайку» на своих языках. Режиссёры, побродив по округе, выбрали места для постановки. Гости из Прибалтики – Нюганен из Таллина и Падегимас из Вильнюса – им у воды привычнее – играли первые два акта у пруда, Уильям Гэскилл из Лондона – на веранде чеховского дома. Я решил сыграть последний акт там, где писалась пьеса. Зрители в сумерках заглядывают в освещённые окна дома: что в кабинете творится? Там и письменный стол, и камин, чтобы Треплев сжёг рукопись. Не вышло. Нечасто режиссёр огорчён тем, что слишком много публики. Из дней, посвящённых минувшему, этот, в честь встречи основателей МХТ в «Славянском базаре», запомнился атмосферой веселья и благодарности. Даже с годами всё больше мрачнеющий Олег Ефремов, приехавший с зарубежными гостями, был в приподнятом настроении. Таким я его давно не видел. Тригорин удил рыбу в пруду, Треплев бросался в воду, подхватывал убитую чайку, плыл к Нине и, выйдя на берег, клал птицу к её ногам. На веранде за чаем разговоры разговаривали, а в конце третьего акта слуги вынесли множество разнообразных чемоданов и картонок. Верно, Аркадина не расстаётся со своим актёрским гардеробом. А если вдруг опять в Харьков позовут? Особо изобретателен Эльмо Нюганен – стоявшая у берега на воде беседка неожиданно отплыла (оказалась, она на плоту, её тянут на тросах с другого берега), на середине пруда остановилась, между её столбиками открылся занавес, и Заречная начала монолог об общей мировой душе. |