Онлайн книга «Замри. Роман с театром»
|
В самом деле – что? Несвоевременное отступление Горький на премьере «На дне» вышел на сцену Художественного – театра интеллигенции – в блузе, смазных сапогах и с папиросой в зубах! Зал бесновался от восторга. Кажется, с тех пор не век, а три минуло. Даже разногласия между режиссёрами спектакля ныне бесценное наследство, достойное изучения. Немировичу-Данченко импонировала мускульная сила новых героев. По его мнению, она возвышала их над всем суетным. Его занимала романтическая тема. «Половиною успеха этой пьесы я обязан вашему уму и сердцу, товарищ», – благодарный автор подарил Владимиру Ивановичу экземпляр пьесы об оказавшихся на дне жизни, сделав переплёт с крышкой из кованого серебра. Станиславского возмутила риторика шулера. «Кабацкий оратор» – помечено на полях пьесы напротив монолога Сатина. Мускульная сила? Особи, чьей религией была «свобода во что бы то ни стало», породили в нём страх. Он услышал в их речах оправдание вседозволенности, грозящей стать нормой жизни. Утренний свет едва проникает в ночлежку. Ни души, там и сям тряпьё. Вдруг оно приходит в движение. Посылая неизвестно кому проклятья из-за того, что пришёл день, ночлежники напяливают тряпьё, служившее им постелью, выползают на тусклый свет, расползаются и заполняют всё пространство сцены. Так, согласно замыслу Станиславского, начинался спектакль. Ворчание, кряхтенье, стоны, визги, угрозы, шипение, брань… Распрямляется от тяжёлого, пьяного сна незнакомая Расея. Сколько же в этом похмельном пробуждении ненависти ко всему благополучному и обустроенному. Дурные предчувствия не обманули режиссёра и, не забудем, продолжателя славного дела фабрикантов Алексеевых. Никто в театре не разделял его тревоги, её относили на счёт всем известной мнительности Кости. Людей нового века радовал буревестник, подобный чёрной молнии. Режиссируй Станиславский сам, он, оттолкнувшись от первоначального ви’дения, сделал бы иной спектакль, чем тот, что вышел. В нём призывно не звучали бы романтические ноты. И могло статься, он… не получил бы признания. Предложенное другим режиссёром больше отвечало времени. Словоблудие босяков раздражало Станиславского-режиссёра, однако он – ещё актёр – должен был отдать инициативу Немировичу и следовать за ним. И тот привёл к триумфу! Успех в роли Сатина, блестящие работы других актёров, публика валит, – чего ещё? Но нет, всё чуждо Станиславскому, он потребовал не указывать на афише его в качестве режиссёра. А Немирович не пожелал оставить одно своё имя. Спектакль МХТ вышел без ссылки на создателей. Вот такая щепетильность лидеров – невозвратные времена! Станиславский умер, и по чьей-то воле они вместе появились на афише – спустя почти полвека после премьеры, с упоминанием всех званий, полученных позже. И всё же уникальность ситуации не в советских играх вокруг мастеров. Новейшую историю подобным не удивишь. Уникально, что спектакль, оставивший столь яркий след, был соткан из противоречий между его создателями… Вылазка сотрудников Художественного театра на Хитров рынок для знакомства со средой, описанной в пьесе, – комический детектив. Под предводительством знатока местного люда Гиляровского в Хитровку является по моде разодетая компания, выставляет водку и закусь обитателям трущоб. Те растроганы. Но стоит Симову кисло отозваться о вырезанной из журнала картинке, хранимой чувствительным бомжем, как дело принимает скверный оборот. Премьера могла не состояться, если бы не дядя Гиляй с его виртуозным владением отборным матом. |