Книга Замри. Роман с театром, страница 322 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 322

Они стояли, тесно прижавшись друг к другу.

«Музыка играет так весело, так радостно, и, кажется, ещё немного, и мы узнаем, зачем мы живём, зачем страдаем. Если бы знать! Если бы знать!»

Спектакли МХТ замечательны точностью примет времени, будто прикасаешься к антикварным вещам. Наш интерес понятен. Но по многочисленным свидетельствам современников, тогда, в начале прошлого века, это и вовсе смотрелось откровением.

А ведь для них половик в конторе Войницкого (чтобы мужики не наследили), истёртый текинский ковёр у Прозоровых (не привёз ли его отец-генерал с военной кампании?) – вещи привычные. И хомуты на стене у дяди Вани, и весы, и плюшевая скатерть. У сестёр, конечно же, кресла в чехлах, рояль, цветы в горшках, на подставке фотографии родных.

Кажется, что за хитрость? Офицеры, входя в гостиную, непременно, как было в «Трёх сёстрах», прихорашивались в прихожей перед зеркалом. И эка невидаль, что в «Дяде Ване» Астров во время чаепития вешает белую фуражку на сучок?

Ниша, прикрытая на зиму материей для сохранения тепла, изразцовая печка, часы с кукушкой, жёлтые крашеные полы, железные кровати, отделённые ширмами, керосиновая лампа с молочным стеклом, бочка под водосточной трубой, ручка звонка, табличка страхового общества у крыльца… Что тут невиданного? Повседневный быт вроде бы.

«Вроде бы», «кажется»… Талант художника – возвращать людям то, что им даровано. Станиславский заставлял зрителей ощутить неповторимость окружающей их жизни. В этом один из секретов его театра.

…Когда кинокамера Висконти, плавно двигаясь, любуется бронзовыми локонами старинной рамы, скользит по вазам, гобеленам, статуэткам и, оторопев от восхищения, замирает на бокале из красного венецианского стекла, вспоминается Станиславский. Он одним из первых в современном зрелищном искусстве одушевил предмет, открыл его образную энергию.

Он дал новое назначение среде, в которой творит актёр. Все компоненты спектакля – от вещей до шумов – должны воздействовать прежде всего на актёров.

Парадокс: Станиславского обвиняют в нивелировке актёра, он же бьётся над тем, чтобы создать ему наиболее плодотворные условия для творчества.

Актёр внутри заданного пространства, в определённой цветовой, звуковой, световой среде. Режиссёр заметил: театр игнорирует известную истину о связи поведения человека со средой. Создав неповторимое пространство, можно взамен общей эмоции вызвать у артиста то единственное чувство, что присуще исключительно этому моменту.

Мастера прошлого, каждый для себя, это учитывали. Но Константин Сергеевич выстроил на подмеченной закономерности цельную конструкцию.

Вектор режиссёрского воздействия получил два направления – на актёров и на зал. В конечном счёте – всё для зрителей. В одном случае постановочные приёмы влияют на них непосредственно, в другом – ещё и через артиста, поставленного в обстоятельства, не допускающие фальши. Режиссёр, как настройщик, вытягивает из него чистый звук.

Мышь под половицей, клацанье ложечки в стакане, птичий щебет, гудение печки, гитарный перезвон, стрекотание сверчка – кажется (опять кажется), все слышали эти звуки. Но одно дело слышать, другое – обнаружить в них божественный смысл, связь с происходящим в душах, с «устремлением нашего разума в тайны бытия», как говорил Станиславский.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь