Книга Замри. Роман с театром, страница 335 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 335

Особо – искусство подтекста. Характерные для него недоговорённость и многозначность плохо контролируемы. Вынуждают цензоров потеть, подыскивая формулировки. В те годы ходили анекдоты типа: «Вы зачем крикнули “будь он проклят”»? Кого имели в виду?» – «Гитлера. А вы о ком подумали?» Подобные диалоги шли между режиссёрами и приёмщиками спектаклей.

Произносим одно, играем другое. Транслируем – третье. Режиссёры всеми средствами прикрывали убогие пьесы. Искусно созданная сценическая реальность несла смысл, параллельный словам. Даже паузы обрели неожиданное применение. Могли ставить под сомнение сказанное или восполнять недоговорённое, а ещё – лучше помолчим. Догадайтесь – о чём мы молчим?

Театральный язык камуфлировал намерения авторов спектакля. Они играли интонациями, многозначностью слов. Владение эзоповым языком обеспечило связь с залом. У Любимова детонировала каждая фраза. У Эфроса не было артикулированного вызова партийным бонзам, но изысканный стиль раздражал их чуждостью. Не тот регистр, не те ноты. Ефремов – вроде свой, таксиста в кино сыграл, а заостряет, с какими-то… как бы культурно… с подковырками, вот.

«Тоска по лучшей жизни» – слова Немировича, сказанные о «Трёх сестрах», применимы к спектаклям режиссёров, которых принято звать советскими.

Считайте, что пробел заполнен растерянностью, настигшей нас с приходом гласности. Театр онемел. Так казалось. В самом деле – шок. Эзопов язык ни к чему, другие учим. Явились герои, не уступающие гоголевским. Жириновский и Лебедь могли претендовать на роли Ноздрёва и Собакевича. Зюганов – пробоваться на Коробочку. (О Ельцине умолчу. Это фольклор.)

Газеты, с их потоком сенсаций, и трансляции со съезда народных депутатов оттеснили театр. Что по напряжению и драматизму сравнится с речью академика Сахарова? Он пытается донести своё слово, а его перекрывают топотом и негодующими возгласами, разве что хворост не несут. Вырубают микрофон – продолжает. Кто рядом – услышит. Учёный с отключённым микрофоном – не страшно?

Вновь в неведомую даль несётся тройка. Пристяжные тянут каждая в свою сторону, а коренник (центральная) мчит куда глаза глядят.

Стало очевидно – театр нуждается в обновлении. Но осознание нужности операции не освобождает больного от страха перед ней и последствиями.

Горком комсомола

в Риге возглавлял Альфред Рубикс – принципиальный и до предела упрямый. Впоследствии неприятием хода времени он заслуженно снискал славу ретрограда. Обретение его соплеменниками независимости превратило его в фанатика. И всё же отстаивание собственных взглядов, как бы узки они ни были, выглядит предпочтительнее хамелеонства меняющих окраску конформистов.

С оглядкой подбираю слова. Ведь известный доктринёр в шестидесятые был прогрессивным партийцем. Создал адекватный Совет творческой молодёжи. Я бы нашёл, как избежать участия в нём, если бы не убедился – здесь актёры, художники, поэты, старавшиеся сдержать всевластие холуёв-чиновников.

Как-то оказавшись в кабинете Рубикса по делам этого Совета, раздухарился и рассказал анекдот. В Лондон направили делегацию с целью разобраться – в чём секрет успеха их экономики. Вернувшись, доложили: похоже, хитрость в том, что у них левостороннее движение. Тогда у нас посовещались и решили по-мудрому: опробовать, но не шарахаться из стороны в сторону. Оставить правостороннее, но часть машин в порядке эксперимента перевести на левостороннее движение.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь