Книга Замри. Роман с театром, страница 363 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 363

Знакомые потерялись в Техасе. Заглянули в ближайший ресторанчик разузнать, по какой дороге лучше ехать. Хозяин говорит с таким техасским акцентом, что ничего не понять. Переспрашивают – вновь нечленораздельное бурчание. «Хорошо, друг, скажи медленно и чётко – где мы сейчас находимся?» Он поднатужился: «Бур-гер-кинг».

Студентке Айрис за шестьдесят. Костюмер у Баланчина, она теперь бредит режиссурой. Приносит коллажи, сочиняет костюмы. Рука в гипсе, неудачно упала, но продолжает бросать батманы на занятиях по движению.

Айрис интересуется, есть ли у Майкла Чехова специальные упражнения, чтобы ей понять, какой любовник у Раневской. Говорит, что Люба напоминает её одесскую маму – «смеётся и плачет». Я тоже вот-вот заплачу, но надо терпеть. Это общество сильно уважением к мечте. Никто не вправе её отнимать.

Американцы бурно реагируют на непрактичность русских. Раневская, жалуясь на отсутствие серебра, даёт прохожему золотой – гомерический хохот.

Цирк Дю Солей. Овации смолкли, зал опустел, а сын всё сидит неподвижно: «А я думал, что мы с Юрой акробаты».

Приехал повидаться Баскин – удачник, покоривший Голливуд. Илью здесь все знают, если в Кембридже нам в кафе по его просьбе принесли пепельницы.

Он из школьного актива рижского театра. В «Гусином пере» Лунгина и Нусинова выносил и ставил на стол завучу ободранное чучело гуся. После успеха фильма «Большая перемена» подался в Калифорнию.

Рыжему и носатому Баскину в Голливуде обрадовались – «типично русское лицо». Видимо, было столько евреев, что приди голубоглазый, русый и курносый, там усомнились бы: «Русский ли? Не похож».

Иллюстрация к книге — Замри. Роман с театром [book-illustration-81.webp]

Америка. Кембридж. Школа Станиславского. Сидят (слева направо): А. Смелянский, А. Шапиро, О. Табаков, А. Покровская; cтоят: слева А. Попов и А. Дрознин, крайний справа М. Лобанов.

«Москва на Гудзоне» сделала Элю знаменитым. Сыграл посла Добрынина и Джугашвили. О таком даже его друг и опекун Савелий Крамаров не мог мечтать.

Темнокожий мэн выступает в курилке: «Я уважаю русских за убеждения, но они не здороваются, не улыбаются и нас не любят».

Студенткам из Гарварда, прибывшим для продолжения занятий в Москву, у нас всё нравилось. Со смехом вспоминали наставления, полученные при отъезде.

«О чём же вас предупреждали?» – «Не улыбаться без повода людям на улице, в метро и трамвае». Правильно, так всем спокойнее.

И всё же напоролись. Так чему-то смеялись в ресторане, что официант их одёрнул: «Вы мешаете мне работать».

Один из учеников, который серьёзно учит русский язык, в ответ на упрёк в угрюмости возразил: «Я не биздец, я оптимист».

Педсовет. Делегаты от студенчества озвучивают проблемы. Предстоит показ курсовых работ, и педагоги сократили ланч с часа до 45 минут. Долго обсуждали. Чем кончилось – не помню. Наверняка студенты отстояли право на отдых.

На занятиях шутил о том, что теперь нельзя показать любовную сцену. Обнимешь студентку и… пакуй вещи. Нейжен, афроамериканка непомерных размеров, задумалась и смилостивилась: «За плечи можно».

Репетируем Брехта. Как донести до американцев, что значит – с рассвета занять очередь, часами ждать на холоде открытия лавки и улышать: молока сегодня не будет. Блейк с радостью: «Я это понимаю. Как-то стоял в очереди в Диснейленд, и кончились билеты».

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь