Книга Замри. Роман с театром, страница 375 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 375

О том, как рождался спектакль, много разноречивых сведений. Чем дальше участник событий отдалялся от них, тем больше выступал в качестве адвоката или оправдывающегося лица. Сознательно ли, в силу ли аберрации памяти – неясно.

«Точно судьба решила побаловать его и дала ему в последний год жизни все те радости, которыми он дорожил: и Москву, и зиму, и постановку “Вишнёвого сада”, и людей, которых он так любил…» – это Книппер о той зиме и муже.

Бунин: «Ежедневно по вечерам я заходил к Чехову, оставался иногда у него до трёх-четырёх часов утра, то есть до возвращения Ольги Леонардовны домой. Чаще всего она уезжала в театр, но иногда отправлялась на какой-нибудь благотворительный концерт. За ней заезжал Немирович во фраке, пахнущий сигарами и дорогим одеколоном, а она в вечернем туалете, надушенная, красивая, молодая подходила к мужу со словами: – Не скучай без меня, дусик, впрочем, с Букишончиком тебе всегда хорошо… До свиданья, милый, – обращалась она ко мне. Я целовал её руку, и они уходили. Чехов меня не отпускал до её возвращения».

Велик соблазн расположить свидетельства друг против друга, поделив страничное поле пополам. К рассказу Бунина добавить сходный эпизод, описанный Щепкиной-Куперник. А напротив, на другой стороне листа, дать слова Чехова, писавшего жене уже из Ялты: «В этот приезд мы прожили с тобой необыкновенно, замечательно, я чувствовал себя, как вернувшийся с похода. Радость моя, спасибо тебе за то, что ты такая хорошая».

Какой простор для воображения даёт такой монтаж. Но история срежиссировала более тонко – перемешала суетное и непреходящее, высокое и низкое, сделав это столь изощрённо, с такими пробелами между событиями, что смысл их надо заполнять собственными догадками, как паузы в чеховском тексте.

Писатель испытывает физические страдания. Его одолевают мрачные мысли. От них не отмахнёшься. «Сад» пишется так, как принимают лекарство: по нескольку капель в день, в перерывах между приступами. Немирович-Данченко объясняет эту муку возросшими требованиями автора к себе. Почему избегает правды о состоянии, в котором пребывает его «закадычный друг»?

Владимир Иванович с нетерпением ждёт пьесу: «…чувствую тоскливое тяготение к близким моей душе мелодиям твоего пера». Но она не вызывает у него азарта: «С общественной точки зрения основная тема не нова…» В новой пьесе ему слышится перепев старых мотивов. Но ведь ждал же близкие душе мелодии?

Чехов внимателен к замечаниям – «не поздно, можно ещё целый акт переделать». На деле же соглашается на минимальные исправления. Его всё нервирует – и захлёб Станиславского, и критика Немировича. Чувствует: механизм отношений между лидерами театра разлажен, ничего хорошего.

В. И. хочет дать К. С. свободу: «Во-первых, он уже больше года ничего не ставил, и, стало быть, у него накопилось много и энергии режиссёрской и фантазии, во-вторых, он великолепно тебя понимает, в-третьих, далеко ушёл от своих причуд». Дальше следует заверение: «Но, разумеется, я буду держать ухо востро».

Чехов не столь наивен, чтобы не заподозрить недоброе в великодушии приятеля. Он холоден к пьесе?! Возможно, писатель догадался и о том, чем вызван вольт Немировича (пусть Алексеев останется один, тогда поймёт, каково без меня).

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь