Онлайн книга «Замри. Роман с театром»
|
Коронавирус, как чума в «Жизни Галилея» или холера в «Детях солнца», стал символом времени. Уже не пройти мимо созвучия пьесы нашим дням: жуткая напасть и смятение мыслящих людей. Посвистывают, как одинокие путники в ночи. Не то давая бандюганам знать, что они настороже, не то подбадривая себя. Поворотный пункт спектакля – самоубийство Чепурного. Ветеринарный врач, грубостью и украинским жартом пытавшийся вывести из безнадёги любимую девушку, сам удавился. Тут есть что играть. Мне повезло – Чепурным был Виктор Низовой. Очень натуральный на сцене (включая мягкий южный акцент), он пел так, что становилось ясно, почему молчит, о чём думает во время вечернего спора о жизни и будущем человечества. Дивлюсь я на небо та й думку гадаю: Чому я не сокiл, чому не лiтаю. Чому мені, Боже, ти крилець не дав? Я б землю покинув і в небо злітав. Чудная песня – музыкальный лейтмотив. Контрапункт – скандал с битьём и воплями, учинённый слесарем жене. Та просит у бар защиты, провоцируя мужа на продолжение. Беспросветность ведёт Чепурного к тому, что Егор прав: «Его били, значит, он может бить!» И к мрачному заключению: «Следует его ещё бить…» Чеховский доктор сетовал на то, что ему ничего не светит, вдали нет огонька. (Тем, кто призван лечить, в русской литературе фатально не везёт.) Но Астров склонен к открытости, а у ветеринара выверты от боли. Чепурной объясняет опоздание: задержался у жены управляющего казённой палатой. Лечил хвостик собачки, его горничная дверью отдавила. Хотел принести конфет, но передумал – неловко угощать на собачьи деньги. «Собачьи» – из-за ничтожности дела, которым заработаны, или из-за своей собачьей жизни? Он в сердцах признаётся: хочется чего-нибудь геройского… но не может догадаться… чего именно? И наконец, позируя художнику, рассказывает анекдот. Пересекая Ла-Манш, французы и англичане спорят, кто лучше (на примере – кого больше на дне пролива). Вдруг молодой англичанин бросился в воду и утонул. «Это весь анекдот?» – «Весь… Чего ж вам? Захотел человек поддержать честь нации и утонул». А продолжая (и кончая), пишет в предсмертной записке: «А вот вам ещё анекдот: ветеринар, и – удавился… Тоже захотел поддержать честь корпорации, как тот англичанин». Стоп! Какой корпорации… Ветеринаров? Патриотов? И отчего в петле, высунув язык, он «точно насмехается»? Над кем? Над чем? «Дети солнца», по словам автора, не осуждение интеллигенции и не сатира. Подчёркивая это, вместо определения жанра помечено – «сцены». Так было и у Чехова, но там – «сцены из деревенской жизни», что на многое наводит. Вот бы на афише: «Сцены, написанные в камере № 39 Трубецкого бастиона». Но кто поверит, что «политический» писал пьесу в тюряге? Откуда взялось, что в пьесе высмеяна интеллигенция? Тот факт, что её принял МХТ, – свидетельство абсурдности расхожего утверждения. В «Дачниках» автор на интеллигенцию ополчится – и театр тут же разорвёт с ним отношения. Об «отрыве от народа» говорит Протасов, но у него комплекс собственного несовершенства. Он – интеллигент, у него больная совесть. Когда тусовка не может включить одиночку в свою систему, она отыскивает в гордеце изъяны – от странностей характера до медицинских диагнозов. В Купчино, спальном районе Петербурга, в маленькой квартирке живёт с мамой гений, доказавший гипотезу Пуанкаре. Её считали одной из семи загадок тысячелетия! Последний раз Гриша Перельман (так он подписал своё открытие) был замечен в «Пятёрочке», покупал, как всегда, хлеб и молоко. А не надо отказываться от премии в миллион долларов. До того репортёры ночевали у его дверей, вызнавали всё – даже то, что учёный не сдал нормы ГТО, из-за чего не получил по окончании школы золотую медаль. Однако он закрыл сюжет с миллионом, и к нему потеряли интерес. |