Книга Марсель Пруст. Смесь, страница 41 – Ролан Барт

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Марсель Пруст. Смесь»

📃 Cтраница 41

Ж. М.: А ведь это письмо 1888 года, адресованное лицейскому товарищу Роберу Дрейфусу, то есть Прусту было всего семнадцать лет.

Р. Б.: Безусловно, и я хотел бы сказать, что его почерк можно определить как письмо галопом, он и думал, и творил галопом. «Поиски» порождены неудержимым потоком, который захватывает и нас, фраза вытягивается, она длинная, но движется быстро, и это прекрасно видно по его почерку. У него невесомый почерк, легкий, очень изящный графически. Он всегда писал пером, часто дрянными перьями, у него были школьные перья и маленькие школьные чернильницы, и самый конец «Поисков» он писал в постели и пользовался всё теми же письменными принадлежностями. И вот перед нами последняя тетрадь с последней страницей «Поисков»…

Мадам Каллу: …и Пруст успел написать «Конец» под «Обретенным временем».

Р. Б.: На этой странице много зачеркиваний, но всё же она читается.

Мадам Каллу: Всё же читается, и это окончательная версия текста, опубликованная. И в этих тетрадях как раз имеются пресловутые вклейки-«гармошки», о которых столько уже говорено, ведь Пруст всегда боялся, что высказался недостаточно, и постоянно добавлял что-то, что считал необходимым…

Ж. М.: Вот сейчас вы разворачиваете настоящую «гармошку»…

Мадам Каллу: Там есть огромные вклейки, в два метра длиной…

Ж. М.: И на них тоже масса исправлений…

Мадам Каллу: Исправлений и дополнений…

Ж. М.: И вычеркиваний: нередко треть, а то и половина страницы вычеркнуты.

Мадам Каллу: В общем, добавлений гораздо больше. Пруст всегда писал в страхе, что не всё сказал, и постоянно углублял свою мысль.

Р. Б.: Это очень интересно, ведь в истории литературы очень редки писатели, которые постоянно добавляют вставки в текст, у которых он разрастается. Для французской литературы характерны писатели, которые в процессе работы над текстом вычеркивают, вымарывают, стремятся к лаконизму, а писателей, добавляющих и наращивающих, совсем немного. Среди них Руссо – а ведь у всех у них довольно близкий тип почерка, темперамент письма, – да, Руссо, Бальзак и Пруст.

Мадам Каллу: Эта одержимость возникает на каждой странице рукописей, у него повсюду разбросаны напоминания для самого себя: «не забыть», «capitalissime», «когда я буду там-то и там-то, не забыть сказать про герцогиню Германтскую»… Эти черновые тетради буквально набиты напоминаниями, чтобы не забыть что-то важное.

Ж. М.: А сколько томов включает рукопись «Поисков»?

Мадам Каллу: Есть две рукописи «Поисков». Кроме этой, есть еще серия школьных тетрадей, шестьдесят две тетради, в которых Пруст записывал наброски того, что превратится в «Поиски». Вот последняя тетрадь, в ней знаменитый эпизод смерти Берготта, который Пруст записал, видимо вернувшись с выставки Вермеера в Жё-де-Пом; ему там стало плохо, и свое недомогание он перенес в какой-то степени в тот эпизод. Вот он, эпизод смерти Берготта…

Р. Б.: Это великолепно. И что удивительно, поначалу смотришь на это как на вещь, не вглядываясь в текст как таковой, а потом читаешь несколько фраз, и тебя затягивает – я это испытал на себе: принялся перечитывать, текст захватил меня, захватила смерть бабушки, и я уже не изучал рукопись, а читал Пруста.

Под сенью садов и лесов

[Третья передача]

Ж. М.: Париж для Марселя Пруста – это не только предместья, не только дома, где он жил, и салоны, которые посещал; свод правил хорошего вкуса и тщеславия простирается на улицу, на некоторые особые места, предназначенные для торжественных случаев, прогулок, приятных встреч. Это сады, такие как парк Монсо в сердцевине предместья Сент-Оноре, но особенно аллеи Елисейских полей и Булонского леса. В этих местах приятного времяпрепровождения биография автора соединяется с опытом рассказчика, и современники Пруста постепенно выстраиваются в процессию персонажей «Поисков». Прожитая жизнь преобразуется в жизнь вымышленную, порождая великую мифологию романа. Вот почему наша третья, парижская, беседа-воспоминание о Марселе Прусте в компании Ролана Барта станет просто прогулкой от Елисейских полей, места первых детских игр рассказчика, к Булонскому лесу, который позволит нам глубже вникнуть в роман, следуя за Одеттой Сванн. Этой прогулкой мы завершим наши три прустовских маршрута и спросим Ролана Барта, повлиял ли наш новый опыт на его собственное прочтение романа «В поисках утраченного времени».

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь