Онлайн книга «Элегии родины»
|
— Потому что так это выглядит. В смысле, разве нет? — Откуда ты знаешь, как он выглядит? — Я не знаю, па. Я писал об этом статью в колледже. Я только хочу сказать… — Статью? О сифилисе? — И о Шекспире. — У него был сифилис? — Некоторые думают, что да. — Это правда? Никогда не видел, чтобы хоть что-то, что я когда-либо говорил о Шекспире, его так заинтересовало. — Ну, я только говорю – это разве не похоже на сифилитическую сыпь? — Возможно. Ни одного случая не видел после медицинской школы. И единственный раз, когда я видел подобные вещи, был случай бактериального эндокардита. — Это что такое? — Инфекция в сердце. — И какие у нее симптомы? — Слабость, лихорадка… — У меня такого нет. — Можешь мне поверить, если бы было, ты бы знал об этом куда раньше подобной сыпи. И обычно они выглядят меньше, – сказал он, снова рассматривая мои ладони. – Иногда токсический шок, осложнения в виде артрита… — Вряд ли артрит, у меня суставы в порядке. — Об этом ты тоже пьесу написал? — Пьесу? Нет, я же говорил – статью. Это вроде отчета… Он пожал плечами, показывая явное безразличие к моему разъяснению: — Твое мнение о том, что в порядке и что не в порядке, значения не имеет. Тебе надо ехать в больницу. — Можно мне взять машину? Он пожал плечами: — Я бы тебя отвез, но кто-то должен с ней остаться. — Да нет, конечно. Все нормально, я нормально себя чувствую. Сам доберусь. — Я тебе принесу ключ… – Он остановился по дороге к двери: – Только все протри как следует, окей? Рулевое колесо, все вообще, до чего дотронешься… а знаешь что? Вон на той полке с садовыми инструментами, – он показал на провисшую фанерную полку на дальней стене, – возьми там перчатки. Так будет лучше. — Ты хочешь, чтобы я надел садовые перчатки? – спросил я, но он уже исчез за дверью. Перчатки, о которых он говорил, я вытащил из-под груды садовых лопаток. Мысль натягивать покрытые грязью садовые перчатки поверх поражений кожи не показалась мне особенно гигиеничной, но когда отец вернулся с ключом от машины, он меня заверил – пренебрежительным индо-пакистанским мотанием головы из стороны в сторону, – что о случайном контакте с высушенными годами остатками земли можно не волноваться. — Ты только их надень, знаешь, на случай, если ты прав. Чтобы ты, сам понимаешь, не развез это по всей машине. * * * В местном приемном отделении было пусто, и меня приняли сразу же. Это была маленькая больница на лесистом холме, одна из первых, забравшихся так далеко к западу от города, где люди с образованием не селились среди фермеров до начала семидесятых. Дежурный врач приемного отделения была, как многие местные, в окружении которых я вырос, отдельной породой висконсинского парадокса: трепетная тевтонка. Увидев мои руки, она сразу – как и я – заподозрила сифилис и стала расспрашивать меня о моем сексуальном анамнезе. Да, было несколько партнерш в последние шесть месяцев, хотя в последние четыре только одна. Да, секс бывал и незащищенный. Когда она сдирала с себя нитриловые перчатки, ее острые черты лица расплылись вроде бы от осуждающей мысли. Она объяснила, что хотя еще не сталкивалась с активным случаем вторичного сифилиса в этом идиллическом пригороде, где живут мои родители, ей известно о необычном росте числа случаев этой болезни в стране, и значительная часть последнего выпуска «Анналов неотложной медицины» посвящен этой теме. Согласно последнему слову клинической мысли при подозрении на эту болезнь предлагается проведение лечения пенициллином – разумеется, кроме случаев аллергии на этот препарат, – еще даже до результатов анализа. Хорошая новость, сказала она, вдруг улыбнувшись, будто объявляя об аттракционе, который мне может понравиться на предстоящей ярмарке штата, в том, что если это действительно сифилис и только сифилис – к сожалению, ВИЧ часто ему сопутствует, но об этом мы очень скоро будем знать, поскольку тест-полоска даст ответ через пару минут, – тогда лечение будет простым, а прогноз – радужным. |