Книга Ледяной отец подруги, страница 101 – Корделия Грин

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Ледяной отец подруги»

📃 Cтраница 101

А потом он увидел меня.

И его лицо озарилось таким светом, такой безграничной, слепящей, нечеловеческой любовью, что у меня перехватило дыхание и ноги на секунду перестали слушаться. Это был не взгляд жениха на невесту. Это был взгляд человека, который нашёл смысл жизни. Который вышел из темноты на свет. Который умирал — и воскрес. В его тёмных глазах вспыхнули огни, как в том стеклянном куполе на крыше небоскрёба, и я поняла, что он плачет — молча, незаметно, по-мужски, — и одна-единственная слеза скатилась по его щеке, и он даже не пытался её стереть, потому что в этот момент ему было всё равно на всё — на имидж, на репутацию, на «железного Вольского», на весь мир.

Он шагнул мне навстречу.

Один шаг. Но в этом шаге было всё: и наша первая встреча у аптеки, и те ночи в загородных отелях, и тот страшный вечер, когда Эрика кричала нам в лицо, и месяцы лжи, и месяцы боли, и месяцы исцеления, и метель на крыше, и бриллиант в бархатной коробочке, и мамины слёзы, и Эрикино прощение, и все те слова, которые мы говорили и не договаривали, и все те ночи, когда я засыпала на его груди, слушая его сердце, и думала: «Я дома».

Он взял мою руку в свои тёплые, надёжные ладони. Его пальцы сомкнулись вокруг моих — крепко, нежно, окончательно, — и я почувствовала, как его пульс бьётся в запястье, бешеный, живой, настоящий, и этот пульс говорил мне больше, чем любые клятвы.

Он наклонился ко мне — так близко, что его дыхание обожгло мне щёку, — и прошептал одними губами, беззвучно, так, что услышала только я:

— Моя.

Одно слово. Два слога. И в них — весь мир.

— Твоя, — ответила я, и мой голос дрогнул, и слеза упала на кружево фаты, и я не стала её вытирать, потому что это была самая честная слеза в моей жизни.

Священник произносил древние слова.

Старые, напевные, пропитанные веками и верой, они лились из его уст, как мёд, как молитва, как заклинание, и каждое из них ложилось на наши души, как печать, как обещание, как нерушимый завет. «Во имя Отца и Сына и Святого Духа…» — и свечи дрожали в подсвечниках, и ладан курился под куполом, и солнечные лучи пробивались сквозь витражные стёкла, окрашивая воздух в золотые, красные, синие тона, как в сказке, как во сне, как в той жизни, о которой я не смела мечтать.

Мы обменивались золотыми кольцами.

Его кольцо было тяжёлым, тёплым, с гравировкой на внутренней стороне — дата нашей первой встречи и два слова: «Лёд. Пламя». Моё — тонким, изящным, с тем самым бриллиантом, который он надел мне на крыше небоскрёба, и когда его пальцы скользнули по моему безымянному пальцу, я почувствовала, как металл лёг на кожу — невесомо и навечно, — и знала: это кольцо не снимется никогда. Ни в этой жизни, ни в следующей, ни в какой бы то ни было другой.

Вокруг пел хор.

Четыре голоса — два женских, два мужских, — сплетались в единую, хрустальную, пронзительную мелодию, которая поднималась к сводчатому потолку, отражалась от икон и фресок и падала на нас дождём из звуков, и каждый аккорд резонировал в моей груди, в моём сердце, в каждой клетке моего тела, и я думала: «Это не сон. Это не сон. Это не сон».

А я смотрела в бездонные тёмные глаза мужа.

Да, мужа. Это слово звучало внутри меня, как колокол, как набат, как самая красивая музыка на свете. Муж. Мой муж. Мой Стас. Мой лёд и моё пламя. Мой дом и моя буря. Мой конец и моё начало. Я смотрела в его глаза и понимала — ясно, отчётливо, до мурашек на коже, до слёз в горле, до дрожи в коленях, — что все испытания, весь страх той ночи у аптеки, когда я тащила пьяную Эрику через прокуренный зал и не знала, что через час моя жизнь перевернётся, все слёзы и вся боль, все предательства и все прощения, все ночи без сна и все утра с надеждой — всё это было лишь дорогой. Долгой, извилистой, кровавой, невыносимой дорогой к этому мгновению. К этому алтарю. К этой церкви. К этому мужчине, стоящему передо мной на коленях не в переносном, а в буквальном смысле — потому что его душа стояла на коленях перед моей с первого дня, и моя — перед его.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь