Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 188 – Василий Цветков

В Париже Маклаков, убежденный сторонник сотрудничества с Польшей, предпринимал усилия по налаживанию взаимодействия с военными и политическими кругами Франции. Препятствиями для «политического соглашения» были как «желание многих поляков заключить мир, так и вопросы материальной помощи для продолжения войны». Тем не менее переговоры, в том числе и с маршалом Фошем, проводились. В телеграмме в Крым 30 августа 1920 г. Маклаков признавал, что «соглашение с поляками возможно, отложив вопрос об окончательных границах, но сейчас же согласившись на определенный способ мирного разрешения этого спора уже по восстановлении России, т. е. на арбитраж или плебисцит». 14 сентября 1920 г. Главноуполномоченный Главнокомандующего Русской армией в Париже генерал-лейтенант Е. К. Миллер доносил в Крым, уже более конкретно, ссылаясь на письмо Фоша премьер-министру и министру иностранных дел А. Мильерану, о том, что предложения Врангеля принципиально поддерживались и говорилось о готовности провести в Париже «под председательством французов военное совещание представителей Польши и России о плане совместных военных действий» и заключить русско-польское соглашение при посредничестве Франции (эту же информацию подтверждал в телеграмме Нератову Маклаков 15 сентября 1920 г.). Имели значение и личные контакты. М. Палеолог, будучи послом Франции в России, был хорошо знаком с Кривошеиным. Струве был знаком с Э. Пети, начальником канцелярии Мильерана, женатым на русской эмигрантке – С. Г. Балаховской^[379].

В конце сентября в Париж была отправлена делегация в составе Струве и генерала Юзефовича, получившего также полномочия на формирование русских частей в Польше. В официальном письме от имени А. В. Кривошеина правительству Франции говорилось о «назревшем вопросе объединения действий Русской армии с поляками», при котором возможно создание «общего фронта». Говорилось также о намечавшемся «военном соглашении с украинской армией» и об объединенном французском командовании русских и польских войск во время предполагаемого наступления. Предполагалось «соединить фланги» наступающих фронтов (левого фланга Русской армии в ходе предполагаемой Заднепровской операции и правого фланга советско-польского фронта, на котором должны были сосредотачиваться русские и украинские силы). Даже в случае успеха советско-польских переговоров о перемирии (их следовало бы всячески затягивать) Врангель говорил о возможности продолжения боевых действий, но при условии концентрации всех русских сил в Крыму (отправки сюда чинов Северного и Северо-Западного фронтов).

Надежды на продолжение боевых операций действительно оставались. Во время приема в Севастополе делегации Украинского Национального Комитета глава польской военной миссии поручик Михальский заверил, что «обещание внешних границ», послужившее началом переговоров Польши с РСФСР и УССР, «не остановит борьбу»: «Правительство не оставит борьбы и уверено в победе». Об этом же говорил и член польской миссии князь В. С. Любомирский: «Руководящие польские круги относятся очень сочувственно к заключению русско-польского союза». Отмечалось также создание в Варшаве «Русско-польского общества», в руководство которого вошли глава русской дипломатической миссии в Варшаве В. М. Горлов, известный в России профессор государственного права Л. И. Петражицкий, присяжный поверенный Т. Михальский, граф В. Тышкевич, Д. В. Философов^[380].