Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 190 – Василий Цветков

Те, кто не пожелает этим правом воспользоваться и, укрывшись под защитой Армии, будет затруднять ей выполнение ее долга, рассчитывать на снисхождение не должны: они будут препровождаться по ту сторону наших войск (высылка в РСФСР. – В.Ц.)». В интервью крымским газетам Главком упоминал слова пленных красноармейцев, говоривших, что «внутреннее положение Совдепии отчаянное, всюду беспрерывно вспыхивают восстания, экономическое положение ужасно, в то же время Украинская армия и русские части, объединившиеся после борьбы на польском фронте в 3-ю Русскую армию, продолжают продвигаться на Восток… Запад, которому большевизм грозит в той же мере, как и нам, должен учесть ту роль, которую наша Армия сыграла в победе Польши»^[384].

Организационные коллизии окончательно завершились, когда приказом генерала Махрова (с санкции Врангеля) командование 3-й Русской армии было передано командиру Талабского полка Северо-Западной армии генерал-майору Б. С. Пермикину. Приказом по новой армии (№ 1 от 11 октября 1920 г.) Махров объявил, что в ее состав входят, наряду с группой войск генерала Пермикина, также «все казачьи части, сформированные на территории Польской Республики», их следовало «свести в казачьи дивизии». Казачья бригада есаула Яковлева (по воспоминаниям Савинкова, «ее командир не хотел признавать никого») должна была сменить командира и перейти в непосредственное подчинение Пермикина, однако вместо «русской армии» она вошла в состав армии Украинской Республики. Специальным приказом № 2 от 12 октября 1920 г. Пермикин обращался к «сынам вольного казачества» с верой, что «вместе с вами, станичники, наши силы преодолеют все препятствия и победным маршем соединятся с силами генерала Врангеля».

Необходимо отметить, что осуществлять контроль за казачьими формированиями на польской территории стремились также представители особой Кубанской миссии, состоявшей из членов Краевой Рады И. А. Билого, И. В. Ивасюка и П. А. Сулятицкого. Билый, как глава делегации, инспектировал казачьи части как в составе 3-й Русской армии, так и в рядах украинской армии и добился согласия командующего армией генерала Омельяновича-Павленко на организацию в ее составе отдельного Кубанского отряда^[385].

В первом приказе Пермикин также особо выражал «искреннюю благодарность Б. В. Савинкову и Русскому Политическому Комитету, положившим основание Русскому делу в Польше и много потрудившимся по сформированию ныне командуемой мною Армией… Я твердо надеюсь, – заявлял генерал, – что Б. В. Савинков и Русский Политический Комитет и впредь не оставят Армию своими заботами и трудами и рука об руку с нами пойдут вперед к созданию нашей Родины»^[386].

3-я армия выдвигалась в «нейтральную» зону между советскими и польскими войсками, в район г. Ровно. Здесь отряды были развернуты в две дивизии и под русскими «национальными флагами» начали наступление. Примечательно, что все пополнения армии производились исключительно за счет добровольцев и военнопленных красноармейцев. Всего армия накануне своего выступления насчитывала около 10 тысяч бойцов, из которых около 4 тысяч были казаки. Как отмечалось в оперативном плане, предложенном начальником штаба Врангеля генералом Шатиловым 30 сентября 1920 г., «ввиду возможности прекращения военных действий на Польском фронте, вопрос о скорейшем сформировании 3-й Русской армии в Польше приобретает исключительное значение. Армия эта, перейдя на русскую территорию, могла бы начать самостоятельную операцию из Проскуровского района, имея конечной целью выйти на Днепр на линию Черкассы – Киев. При таком продвижении соединение с другими русскими армиями, базирующимися на Крым, обеспечено. Для осуществления намеченной здесь операции 3-й армии необходимо добиться от поляков: 1) разрешения немедленно же приступить к формированию; 2) возвращения казакам конного состава и седел; 3) предоставления материальной части, технических средств, обмундирования, лошадей и прочего; 4) временно принять армию на полное довольствие… Кроме того, необходимо, чтобы Польская армия, перед приостановлением военных действий, заняла бы такое положение, чтобы обеспечить левый фланг 3-й армии при ее операции на Днепр… Это единственный выход из того тяжелого положения, в которое будет поставлена Русская армия в случае прекращения военных действий на польском фронте. Немедленное формирование казачьих дивизий из сдавшихся казаков приобретает при этом первостепенное значение… В случае если бы формирование 3-й армии оказалось бы неосуществимым… то Главнокомандующий приказал принять меры к быстрейшей эвакуации всего боеспособного элемента из Польши в Крым»^[387].