Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 189 – Василий Цветков

Наконец, 20 сентября 1920 г. был издан уже официальный приказ (№ 3667) о формировании в Польше 3-й Русской армии (1-я и 2-я армии действовали в Северной Таврии). В нем декларировался статус новой армии, определялся ее состав и четко ставилась цель: «С моего согласия на территории Польши моим представителем при польском правительстве генералом Махровым формируется 3-я Русская армия». Задачей этой армии Приказ предписывал: «Всем русским офицерам, солдатам и казакам, как бывшим на территории Польши раньше, так и перешедшим в последнее время к полякам из красной армии (примечательное указание на бывших красноармейцев, считавшихся уже не военнопленными в Польше, а равноправными чинами Русской армии. – В.Ц.) вступить в ряды 3-й Русской армии и честно, бок о бок с польскими и украинскими войсками, бороться против общего нашего врага, идя на соединение с войсками Крыма»^[381].

На следующий день (21 сентября) Струве телеграфировал Нератову (для передачи в Варшаву) стратегические указания Врангеля Савинкову. В отличие от предыдущих указаний о переезде в Крым, Главком писал, что считает «вполне целесообразным» «выступление на польском фронте русских частей, не могущих быть использованными здесь (в Крыму. – В.Ц.)». «Все русские регулярные части на польском фронте должны находится на правом фланге поляков, дабы в момент выхода на русскую территорию или в иные окраины…, они могли немедленно соединиться с главными русскими силами, ибо за участь войск, действующих оторванно, я на себя принять ответственность не могу». По мнению Врангеля, возглавить операцию на польском фронте должен был бы «особо опытный, знающий и энергичный военачальник», которым мог стать, «если к тому не встретится препятствий со стороны маршала Пилсудского, бывший Главнокомандующий Северной армией генерал Миллер». Савинкову передавалось пожелание «привлекать новых бойцов за русскую государственность», «работать над улучшением и укреплением русско-польских отношений» в согласии с Правителем Юга России^[382].

Однако в организационном отношении все было не так просто. Отряды Булак-Балаховича и Бобошко не стремились к взаимному объединению. Савинков со своей стороны запрашивал Врангеля и Пилсудского о возможности перевода отряда Балаховича в подчинение Бобошко. Отряды, переименованные теперь в 3-ю Русскую армию, в сентябре так и не выступили на фронт^[383]. Лишь окончание военных действий на советско-польском фронте (12 октября 1920 г.) и предполагавшееся – согласно договоренностей – разоружение всех воинских частей, не входивших в состав Войска польского, способствовало выдвижению 3-й Русской армии на линию новой восточной границы Польши. С этого места предстояло начинать наступление, с перспективой «соединения с Врангелем». В противном случае русские и украинские войска должны были либо разоружиться, либо покинуть пределы Польши. Многими солдатами и офицерами Русской армии польская позиция оценивалась как «предательская». И хотя после заключения перемирия снова, как и в апреле 1920 г., Белое движение на Юге России осталось без союзников, появились надежды на восстановление общего фронта, но на этот раз уже не русско-польского, а южнорусского, с участием армии Украинской Народной Республики, оставленной, в результате перемирия, с собственными силами. Эти настроения хорошо отразил приказ Врангеля № 3697 от 6 октября 1920 г. Его, как обычно, пафосное содержание не могло скрыть сожаления об утрате союзника и предчувствия тяжелой, неравной борьбы: «Русские воины! Польская армия, сражавшаяся рядом с нами против общего врага свободы и порядка, ныне прекратила борьбу, заключив предварительный мир с насильниками и предателями, именующими себя правительством Советской России. Мы остались одни в тяжелой борьбе, где решается судьба не только нашей Родины, но и всего человечества. Мы защищаем Родную землю от ига красной нечисти, не признающей Бога и Родины, несущей с собой смуты и позор… Еще полгода назад мы были на краю гибели, и безбожники готовились уже править тризну на нашей крови. Дружным усилием всех честных сынов Родины мы вырвали еще раз победу из рук врага и вот уже шесть месяцев бьем его неизменно… Не первый раз выдерживать нам неравный бой. Не в силе Бог, а в правде». После окончания боевых действий в Северной Таврии и отступления за Перекоп Врангель еще более категорично высказывался в приказе № 188 от 22 октября 1920 г.: «Торгуя Русской землей оптом и в розницу (имелось в виду установление восточной границы Польши. – В.Ц.), московские комиссары заключили с соседями (показательное наименование «польских союзников». – В.Ц.) мир. Страхом, обманом и краденым золотом они сманили в свои ряды малодушных или бесчестных и бросили их на нас». Крым снова становился «осажденной крепостью»: «После пятимесячной борьбы на полях Северной Таврии мы вновь отошли в Крым… Крым объявлен мною на осадном положении. В осажденной крепости нам временно предстоят тяжелые лишения. Эти лишения наравне с Русской Армией должно делить население… Тем, кто не чувствует себя в силах делить с Армией ее испытания, предоставляется право свободного выезда из пределов Крыма.