Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 191 – Василий Цветков

4 ноября 1920 г. части 3-й армии вошли в непосредственное соприкосновение с войсками Украинской Народной Республики, также вынужденных начать наступление из нейтральной зоны советско-польского фронта (после прекращения здесь военных действий и также продвигавшихся в общем оперативном направлении на Киев). В приказе № 9 от 3 ноября Пермикин подчеркивал союзнический характер взаимоотношений украинской и русской армий: «Напоминаю всем чинам Армии, что Украинская Республика дружественна нам и что ее Армия будет сражаться бок о бок с нами против нашего общего врага – большевиков». В боях совместно с частями командующего действующей украинской армией генерал-поручика М. В. Омельяновича-Павленко дивизии генерала Бобошко и казачьи полки генерал-майора В. А. Трусова 13–20 ноября отражали атаки превосходящих сил РККА в районе г. Проскурова и на р. Збруч. Омельянович-Павленко особым приказом отметил, что «достигнутая в короткий срок тесная боевая спайка и яркие отношения воинского братства, скрепленные совместно пролитой кровью на полях Подолии, дают верную надежду предполагать, что в ближайшем будущем обе союзные Армии – Армия У. Н.Р. и 3-я Русская – вновь будут бок о бок биться с общим врагом – большевиками-коммунистами – за освобождение родных земель от неприятельского владычества над демократическими Украиной и Россией». «Свобода» опубликовала ряд статей, в которых отмечала важность «согласованности действий Русской Армии генерала Пермикина и… Армии Павленко». «Только в единении народов, которым грозит большевизм гибелью, – спасение. И в первую очередь русские, украинцы и поляки должны узнать властную необходимость такого единения».

Действия 3-й русской армии привлекали внимание и представителей Франции. Уже после «крымской эвакуации» в расположение частей генерала Пермикина прибыла французская военная миссия во главе с генералом Троньо, с целью (как об этом говорилось в приказе № 14 от 9 ноября 1920 г.), «подробно ознакомившись с положением Армии, всячески помочь ей встать на ноги и быть сильной и грозной врагу». Миссия имела официальный статус и была отправлена от имени французского военного агента в Варшаве генерала Нисселя. Что касается позиции польских военно-политических кругов после заключения перемирия, то их позицию можно определить как позицию формального «невмешательства» в наступательные действия русских и украинских сил, хотя фактическая поддержка оказывалась. Активным сторонником «союза с Врангелем», несмотря на прекращение военных действий, был бывший министр иностранных дел С. Патек, считавший, что «Польше нужен не временный мир с большевиками, а союз с Врангелем». Применительно к заключенному польско-украинскому соглашению Патек разъяснял, что «восточная граница, установленная в договоре с Петлюрой, не является, конечно, окончательной; когда установится русское правительство, вопрос о границе будет пересмотрен… у поляков нет никаких оккупационных намерений, так как они знают, что население Украины к ним враждебно». Немаловажную поддержку оказывал российским силам бывший комиссар 8-й армии в 1917 г., сподвижник Корнилова и Савинкова и член Донского Гражданского Совета В. К. Вендзягольский (был отправлен генералом Алексеевым в Киев в 1918 г. – для налаживания контактов с антибольшевистскими структурами). Он стал личным адъютантом Пилсудского и поддерживал идеи сближения с Врангелем. Сам Пермикин дважды встречался с Пилсудским, уже после заключения перемирия, а также с начальником польского Генерального штаба генералом Т. Розвадовским. Последний заверил командующего Русской армией, что в случае заключения соглашения с Врангелем можно рассчитывать на отправку в ряды русских войск польских добровольцев. Но и без формального договора в составе 3-й армии действовала польская добровольческая артиллерийская бригада^[388].