Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 212 – Василий Цветков

Осень 1920 г. стала новым этапом в развитии внешнеполитического курса южнорусского Белого движения. Образование Правительства Юга России, как считалось, должно было поднять статус «крымской государственности». Больше внимания стало уделяться общероссийским проблемам. Поскольку Врангель заявил о признании всех российских долгов, встал вопрос о возможности получения Крымом части российского золотого запаса, находившегося в Германии и переданного Франции по условиям перемирия. 30 августа российский посол в Румынии С. А. Поклевский-Козелл отмечал рост «симпатий к Главнокомандующему и к мероприятиям, проводимым Правительством Юга России», со стороны румынского правительства, однако, «принимая во внимание непосредственное соседство Румынии с Советской Россией, здешнее правительство твердо решило держаться пока политики нейтралитета в русских делах и избегать угроз по отношению к большевикам», вследствие чего «румынское правительство не нашло бы возможным в настоящую минуту последовать примеру Франции в вопросе признания Правительства Юга России». 3 сентября о возможности подтверждения, сделанного Югославией еще в 1919 г., акта официального («де-юре») признания Российского правительства адмирала Колчака запрашивал главу Совета министров Королевства СХС М. Веснича российский посланник в Белграде В. Н. Штрандтман. Последний намеревался добиться «своевременного оформления отношений с правительством Главнокомандующего, аккредитовав при нем дипломатического представителя». Показательно, что посланник «умышленно не поставил вопроса в плоскость признания, считая, что до сих пор фактически таковое существует», поскольку «присутствие в Белграде… полноправной российской миссии является символом признания Королевством антибольшевистской России»^[423].

Близким к разрешению был вопрос об открытии российских консульств в Эстонии, Латвии и Литве (запланированных еще в 1919 г., после известной декларации Северо-Западного правительства). Российский посланник в Швеции К. Н. Гулькевич должен был организовать консульства в Ревеле и Риге. В Литве также намечалось открытие консульства, и в Ковно с соответствующим поручением выехал сын П. Б. Струве А. П. Струве (первоначально предполагалось направить туда бывшего главу делегации Особого Совещания в САСШ П. П. Гронского). Тем самым для Правителя и Правительства Юга России вопрос о признании фактической независимости Прибалтийских республик был разрешен в положительном смысле. Признавались паспорта, выданные этими консульствами в Севастополе. Правда, при этом латвийский, эстонский и литовский консулы не были внесены в официальный консульский лист при Правительстве Юга России и именовались лишь как «представители латышских (или иных) интересов». При Правителе Юга России работал также официальный представитель правительства Армении Р. Сагателян, добивавшийся сбора пожертвований в фонд армянской армии во время армяно-турецкой войны осенью 1920 г. В газете «Военный голос» им было опубликовано «Воззвание к армянам, проживающим на Юге России», в котором отмечалось, что турецкие войска «теперь имеют дело не с безоружным населением, а с закаленной в боях Армянской армией, которая уже наносит жестокие удары беспощадному врагу, одновременно защищая территорию Республики от непрекращающихся нападений Советского Азербайджана»^[424].