Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 232 – Василий Цветков

Состав приглашенных, в котором были не только финансисты и промышленники, но и профессорско-преподавательский состав российских вузов, представители земско-городской общественности, призван был продемонстрировать широкую поддержку Белого дела. В составе Совещания были созданы три группы: финансовая под председательством П. Л. Барка, торгово-промышленная под председательством Ф. А. Иванова и транспортная во главе с В. И. Гурко. Общее руководство работой Совещания осуществляли Кривошеин и Врангель^[462].

На Совещании финансовая программа излагалась в качестве альтернативы программе, проводимой Бернацким. Финансовая Комиссия под председательством Барка рекомендовала отказаться от «прямой счетной девальвации» и подготовиться к определению размеров сделок в золотом эквиваленте; считалось целесообразным дальнейшее развитие системы косвенного налогообложения при сохранении и увеличении ставок прямого налогообложения. Оправданным признавалось проведение внутреннего займа. Наряду с этим предлагалось возобновление запрещенного Правительством вывоза драгоценностей и валюты, а также открытие в Крыму отделений иностранных банков. Распространенное в 1919 г. аннулирование советских денег («пятаковских») было признано нецелесообразным и неоправданным с точки зрения обеспеченности населения денежными знаками.

Общим моментом для всех выступлений была убежденность в необходимости создания под эгидой Правительства нескольких специальных Комитетов, в состав которых входили бы как правительственные чиновники, так и представители коммерческих кругов. В сущности, это был бы возврат к уже апробированной в 1919 г. на белом Юге и в Сибири практике создания смешанных представительных Комиссий, Советов и Совещаний. Иванов считал необходимым создание на основе «сосредоточения в одном правительственном органе отдела закупочных операций» для дальнейшей «реализации зерна за границей через учреждения, знакомые с мировым хлебным рынком». Помимо зернового, Крым мог бы наладить продажу промышленных отходов, металлолома с целью их последующей переработки. Итоговая резолюция, принятая 5 октября 1920 г., хотя и не содержала прямых указаний на политическую поддержку Правительства Юга России, оптимистично признавала, что «общее экономическое положение земель, занятых Русской Армией, оказывается, при непосредственном соприкосновении с действительностью, несравненно лучшим, нежели это представляется в Западной Европе не только иностранцам, но и проживающим там русским людям… Средства нужны лишь для покрытия чрезвычайных военных издержек, в особенности для снаряжения Армии, крепкой духом, идущей к близкой окончательной победе и нуждающейся исключительно в материальном снабжении и обмундировании. Для этой цели необходимо обеспечить заграничные кредиты, что ускорит торжество над противником и откроет возможность в дальнейшем вместе с расширением территории прочно укрепить финансовое положение». Тем самым косвенно признавалась необходимость продолжения наступательных операций с неизбежным занятием все больших территорий Европейской России. Завершалась резолюция признанием «громадности того труда, того военного и гражданского подвига, который совершается ныне Правительством Юга России». Отмечалось, что «в крае, опустошенном войной и большевистскими приемами управления, быстро крепнут основы свободной хозяйственной жизни и обновленного гражданского строя»^[463].