Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 267 – Василий Цветков

Открывая заседание, Врангель отметил, что Совет – это «орган…, более полно отражающий общественность». Его главной задачей становилось попечение об армии и беженцах, выехавших из России и теперь фактически брошенных на произвол судьбы. Так же важными становились проблемы международной политики, особенно в вопросах территориальных и касавшихся финансовых обязательств. Врангель определил как «мнимое представительство России в лице Совнаркома» и при этом отметил, что Совет должен «предостеречь державы о недействительности признаний, поспешивших закрепить вызванные Смутой преходящие явления временного распада России». Был избран Президиум Совета в составе старшего председателя И. П. Алексинского и второго товарища председателя графа В. В. Мусина-Пушкина. Секретарем Совета стал В. В. Лашкевич. «Канцелярско-административную работу» осуществляло Управление делами Совета под руководством бывшего члена Государственной Думы юриста А. А. Демьянова. В самом Совете было избрано три комиссии: Общих дел (Н. А. Антонов, Т. А. Шамшин и В. М. Знаменский), по расселению беженцев (П. Н. Савицкий, Н. Н. Львов и В. В. Мусин-Пушкин) и финансовая (В. В. Мусин-Пушкин, В. Ф. Малинин, В. В. Лашкевич).

Для Главкома важным оставался принцип внепартийности в деятельности Совета – характерное для программы Белого дела условие. «Деятельность Совета должна протекать вне обособленных домогательств партийных образований», которые, считал Врангель, «давно обратились в пережитки, утратившие смысл прежнего своего предназначения». Эту же идею оправданности надпартийных общественно-политических структур высказал И. П. Алексинский: «Бессмысленные старания: навязать великому народу свою партийную программу, безумный и преступный опыт насильственного социального переворота – довели почти до предсмертной агонии государственный организм России»; основанием деятельности Совета должно стать «соглашение Главнокомандующего с представителями русской общественности». «Мы принадлежим к различным политическим течениям от государственно мыслящих социалистов до лиц, преданных идее конституционной монархии, – отмечал Алексинский, – Русский Совет станет центром объединения всех русских граждан, которые стремятся к восстановлению русской государственности».

Важные положения, касающиеся полномочий Совета, содержала речь князя Долгорукова. Считая, что называть Русский Совет «парламентом» неправомерно: «Главная работа всякого парламента – законодательство, а в своеобразных условиях наших чисто законодательной работы… не предвидится: нет территории для проведения законов, да и всуе писать законы, раз нет принудительного государственного аппарата, чтобы заставить граждан подчиниться этим законам», бывший председатель Севастопольского отделения Совещания государственных и общественных деятелей обозначил «первую задачу» Совета как «улучшение положения и закрепление существования Русской армии…, а также сохранение государственной власти, на эту Армию опирающуюся, и… попечение о всем гражданском населении».

Общественный характер созданного Совета рассматривался и как проявление преемственности в следовании концепциям, присущим правоцентристскому Совету Государственного Объединения России, Национальному Центру и левоцентристскому Союзу Возрождения России. В принятом Обращении к Русской армии отмечалось, что «в Русском Совете есть люди различных партий – социалисты государственники, кадеты и правые. В нем представлены бывшие члены Законодательных Палат России, ее земские и городские выборные деятели, а также деятели науки, торговли и промышленности. В нем представлена и сама Русская Армия в лице ее Главнокомандующего и выдающихся ее вождей». Таким образом, намечалось создание модели, схожей, в частности, с коалиционным «Омским блоком» 1919 г., поддерживавшим Колчака. Напротив, идею монархического устройства будущей России изложил в своей речи Шульгин, представивший «хорошее государственное устройство» в образе пчелиного улья, во главе которого стоит «царица», а буржуазия – «трутни» – может «уничтожаться» в ходе «периодического пересмотра социальных отношений».