Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 276 – Василий Цветков

Разрыв наступил в мае 1921 г. Приказом № 972 Главком Русской армии заявил, что казачьи атаманы «уже давно фактически нарушили договор, заключенный между нами в Крыму 22 июля 1920 г., и лишь только я, до самого последнего времени, продолжал считать его для себя обязательным». Вместе с тем Врангель, обращаясь к Совету, утверждал: «Признавая совершенно недопустимым, в настоящее время тяжких испытаний, внесение в войска политической розни и политиканства, я предлагаю Вам не допускать ни под каким видом какой бы то ни было агитации, направленной как против Главного Командования, так и против Атаманов и их Правительств». 12 июня 1921 г. Русский Совет признал договор от 22 июля 1920 г. «расторгнутым по вине казачьих правительств». Врангель при этом заявил: «Я по-прежнему буду неустанно заботиться о казаках, наравне с прочими частями возглавляемой мною Армии». Ответное заявление Объединенного Совета, опубликованное в парижских «Последних новостях», упрекало Главкома в «реакционности» и отсутствии чувства политической реальности^[529].

При всех принципиальных разногласиях между Главным командованием и казачьими лидерами нельзя не отметить, что в них большую долю составляли проблемы личного недоверия, обоюдного несогласия с занимаемыми политическими позициями. Это проявлялось во взаимоотношениях не только казачества и Главного Командования, но и многих других политических структур Белого движения между собой и позднее, уже в эмиграции. Не только объективные, но и субъективные противоречия препятствовали созданию единого «антибольшевистского фронта», о необходимости которого говорили и писали многие политики, военные, общественные деятели эмиграции. История этих эмигрантских организаций, союзов, объединений и т. п. выходит за рамки данного исследования, будучи частью не менее сложной и богатой противоречиями истории Русского Зарубежья ХХ столетия.

Активность политических партий в Белом движении была меньшей, чем внепартийных и коалиционных общественно-политических организаций. Степень влиятельности Союза Возрождения России, Всероссийского Национального Центра, Омского блока, Всероссийского Национального Союза оказывалась в ряде случаев существенно выше, чем партийных структур, сложившихся в период «думской монархии». И хотя говорить об отсутствии партийной работы в белых регионах неправомерно, можно отметить, что проявлялась она лишь в тех, где заметное место еще занимала партия народной свободы – кадетская партия. Одной из причин недостаточного внимания со стороны белых правительств к партийной работе следует считать их уверенность в узости «партийных линий», скованных требованиями устава и программы, а также уподобление их большевистской партии, твердо и последовательно укреплявших монополию однопартийного управления. К тому же из действовавших накануне 1917 г. партий далеко не все оказывали поддержку Белому движению.

Партия социалистов-революционеров в подавляющем большинстве случаев, после «омского переворота 18 ноября» и ликвидации «омского восстания» в декабре 1918 г., отошла от атибольшевистской борьбы, руководящими указаниями для партии стали решения февральской (6–8 февраля) 1919 г. партийной конференции, проходившей в Москве. На ней, в резолюции «по текущему моменту», заявлялось «о решительном отказе от блокирования с буржуазными партиями, стремящимися к установлению единоличной диктатуры». Не признавая необходимым «сближение с советской властью», эсеры признали и «недопустимость вооруженной борьбы против нее». Тем самым летние 1918 г. выступления эсеров против большевиков не признавались правильными. Осуждалось участие правоэсеровского руководства в работе Уфимской Директории («уфимское грехопадение», «уфимская капитуляция»). В постановлении Московского бюро ЦК ПСР от 24 февраля 1919 г. отмечалось: «Решительное отрицание вооруженной борьбы с большевизмом и отвержение всяких попыток коолирования (коалиции. – В.Ц.) с буржуазией знаменует не изменение принципиальных позиций п. с-р., а вытекает из явного сознания, что попытки вооруженного свержения Советской власти служат, при распыленности и слабости демократии и растущей силе контрреволюции, только на пользу последней и используется ею в целях установления буржуазной диктатуры». В тезисах московского Пленума ЦК ПСР (март – апрель 1919 г.) и в циркулярном письме ЦК ПСР «социалистам-революционерам Сибири» ясно указывалось на отказ от вооруженной борьбы с Советской властью и на переход к «активной борьбе демократии в Сибири с колчаковщиной»: «Везде и всюду готовясь к вооруженной борьбе с Колчаком, п. с.-р. должна сконцентрировать свою работу на организации масс, ибо свержение Колчака – ценно для демократии прежде всего тем, что оно открывает ей снова возможность создания фронта Уч. СОБР., противопоставленного фронту красной армии…, борьба демократии в Сибири с колчаковщиной открывает возможность для партии с.-р. и более активной борьбы в Великороссии с большевиками». Таким образом, созданный в 1918 г. единый антибольшевистский фронт, в котором Белое движение являлось одним из звеньев, в 1919 г. окончательно исчезает из программных заявлений эсеров, что, в свою очередь, существенно затрудняет попытки белых правительств найти поддержку в широкой общественной антибольшевистской коалиции.