Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 279 – Василий Цветков

С Новгородцевым вполне согласились Астров («нам не приходится призывать десант, так как он уже решен без нас, но нам нужно выяснить те условия, при которых он окажется наиболее полезным для России») и Щепкин («мы находимся в фактической войне с Германией и потому вправе защищаться активно…, настроение страны, почувствовав на себе иго германцев, скоро обернется в сторону союзников»), а также князь П. Д. Долгоруков («за десант и за оказание содействия союзникам…, надо усилить наше представительство за границей и через него действовать»).

Гораздо более скептическое отношение к перспективам десанта выразили на заседании ЦК Н. В. Некрасов («союзники ничего не говорят нам о тех договорах, которые они заключают между собой частью за наш счет…, не в интересах нашего Отечества стать театром военных действий»), Д. Д. Протопопов («мы ничего точно не знаем о планах союзников…, раз война переносится на нашу территорию, большевистское настроение опять вспыхнет»). Так или иначе, вопросы внешнеполитической ориентации предстояло обсудить более предметно^[534].

Заседания ЦК предваряли состоявшуюся 13–15 мая 1918 г. партийную конференцию кадетов в Москве. В ее работе приняли участие, помимо членов ЦК, представители местных партийных комитетов, в подавляющем большинстве из Центральной России (Белева, Бронниц, Владимира, Вязьмы, Зарайска, Иваново-Вознесенска, Калуги, Кашина, Коврова, Козлова, Коломны, Костромы, Макарьева, Можайска, Нижнего Новгорода, Рыбинска, Рязани, Сергиева Посада, Серпухова, Тамбова, Твери, Тулы, Ярославля и даже из сельских комитетов Московской губернии). Участвовали также представители от еще не отделенных линиями фронтов от Москвы, Вологды, Екатеринбурга, Казани, Петрозаводска, Перми, Самары, Симбирска. Согласно заявленной программе, на ней предполагалось обсудить вопросы об «отношении к современной власти», об «организации новой государственной власти», о «положении России в международном отношении», а также «вопрос об областной автономии». Но наиболее важным для партии, после подписания Брестского мира, стал вопрос внешнеполитический. Ему был посвящен развернутый доклад М. М. Винавера. Главной задачей докладчика было обоснование позиции недопустимости измены принятым в 1914 г. «союзническим обязательствам». Следует отметить, что возможность поддержки Германией антибольшевистского движения считалась весной – летом 1918 г. вполне вероятной, особенно среди части московского подполья (группа Устрялова). П. Н. Милюков, как известно, отстаивал даже возможность восстановления, при немецкой помощи, монархии в России, будучи уверенным в том, что его идеи будут поддержаны не только сотрудниками по партии, но и всеми элементами тогдашнего Белого движения (см. его переписку с генералом Алексеевым в приложениях к книге 1 монографии).

Винавер полностью опроверг идеи «сближения с немцами против большевиков», обосновал важность продолжения сотрудничества с Антантой и своим авторитетом окончательно утвердил в московском руководстве «антантофильские тезисы». В подтверждение своих взглядов он приводил следующие аргументы: «Государственная жизнь, русская общественная мысль, в основе своей всегда демократичная и свободолюбивая, была кровно неизменно связана с англо-французским миропониманием, а именно, по англо-французскому типу, опираясь на связь с Англией и Францией, она собиралась строить будущее страны». «Непреложные факты свидетельствуют, что целью революции (Февральской. – В.Ц.) было именно приближение победы. Основные чаяния участников революции выражены были в основных положениях, объявленных Временным правительством при вступлении во власть (первый состав Временного правительства. – В.Ц.). При всей дробности этих положений в них нет ни слова о перемене направлений нашей внешней политики, о прекращении войны и заключении мира». Давая некоторые политические выгоды, «соглашение с Германией» может привести к значительным геополитическим потерям, так как «дает полное юридическое и моральное основание нынешнему нашему союзнику Японии, а тем более Китаю, завладеть нашею восточною окраиной и преградить нам чуть ли не последний свободный выход к морю… Окраины наши отделялись не от России, а от большевиков… Объективные интересы окраин требуют воссоединения их с Россией». Наконец, самое важное, по мнению Винавера, – это моральное унижение будущей России в случае «измены союзникам»: «Значит, Россия – вся Россия, а не одна большевистская, – не только приобщена была бы к предательству, совершенному от ее имени: она… должна была бы активно содействовать разгрому покинутых нами союзников. Я считаю ниже достоинства этого собрания доказывать совершенную недопустимость для нас такого положения… России суждено еще вступать в международные отношения, и пусть будущие судьбы ее не омрачаются нашим предательством». Учитывая, что в мае 1918 г. шло активное наступление немецких войск на Париж, а после ликвидации Восточного фронта под оккупацией Четверного Союза оказалась значительная часть территории Европейской России, подобная уверенность Винавера выглядела как выражение большого политического оптимизма.