Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 277 – Василий Цветков

В резолюции ЦК РСДРП меньшевиков от 27 июля 1918 г. также заявлялось, что российская социал-демократия «не считает возможным сделать организацию восстаний, направленных на свержение большевистского правительства, непосредственной задачей рабочего класса». Ю. О. Мартов предупреждал об опасности любой формы союза с «контрреволюционным офицерством». И формально, и фактически структуры меньшевистской и эсеровской партии перенесли свою организационную работу на территорию РСФСР и, уже в силу данного обстоятельства (не говоря уже об идеологических причинах), не могли вести активную антисоветскую деятельность^[530].

По-иному сложилась историческая судьба кадетской партии. В 1917–1920 гг. ее с полным основанием можно было бы назвать «воюющей партией». Как отмечалось в тактическом докладе, прочитанном на партийной конференции в Екатеринодаре в июне 1919 г.: «Если Русская армия была той моральной и физической силой, которая вынесла на своих плечах борьбу с большевизмом, то партия народной свободы вынесла на себе идейное бремя этой борьбы, твердо выдержав нападки в реакционности и контрреволюционности и дав идеологическую санкцию военной диктатуре. В народном сознании это значение партии народной свободы закреплено наименованием борьбы с большевизмом «борьбой большевиков и кадетов»^[531].

С первых же дней после прихода большевиков к власти кадетские структуры заявили об «узурпации» и «перевороте», нарушающем основы демократической эволюции России. В воззвании ЦК партии от 27 октября 1917 г. говорилось не только о «предательской попытке прервать преемственность власти, берущей свое начало от первых дней революции», но и отмечалась «величайшая опасность», которую несли большевики «завоеваниям революции», начиная «гражданскую войну» и вызывая «все ужасы междоусобий и анархии»: «Они уже наложили руку на свободу слова и печати. Они угрожают городскому самоуправлению, избранному на основе всеобщего избирательного права. Подвергши законную власть насилию, они лишили ее возможности продолжить и закончить подготовку выборов в Учредительное Собрание».

Аналогичное – по принципу непризнания политики большевиков – заявление («по международному вопросу») было сделано в марте 1918 г., во время заключения сепаратного Брестского мира. В нем достаточно четко говорилось о сохранении союзнических обязательств, равно как и о необходимости сохранения единства России: «Разделение России на отдельные части есть явление временное. Повелительная необходимость, вытекающая одинаково из политических и экономических оснований, приведет к объединению областей, ныне разделенных стихийной силой. Россия будущего, Россия наших детей после глубоких потрясений, ею пережитых, не может не вступить на путь обновления… И сейчас нет для нее другого пути к миру, как в согласии с союзниками… Пусть же знает Германия, что вырванный сейчас у случайных властителей нынешнего дня мир никогда не будет признан русским народом»^[532].

Примечательные сведения о перспективах будущего государственного строя содержались в записке Агитационной комиссии ЦК партии, направленной в местные комитеты 3 апреля 1918 г. (доклад Н. М. Кишкина). Здесь уже, в отличие от лета 1917 г., настойчиво обосновывалась идея введения единоличной власти, подчеркивалась актуальность созыва нового состава Учредительного Собрания, поскольку прежние условия его созыва и работы не позволяли говорить о какой-либо степени легитимности Конституанты. Опираясь на тезисы, высказанные проф. П. И. Новгородцевым, признавалось, что «Учредительное Собрание утратило всякое значение: как само происходившее заседание его, по содержанию произнесенных речей, так и его бесславная смерть, дальнейшая бездеятельность сделали то, что на нем нельзя сплачивать население в дальнейшем». В дни завершения 1-го Кубанского похода кадетами на повестку дня ставился вопрос о «возможности создания национальной обороны, а также вопрос о сильной единоличной власти с сохранением идеи народоправства». Единоличная власть сможет «в первую голову установить порядок и оборонить страну, а потом уже выявить волю народа в установлении образа правления».