Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 291 – Василий Цветков

«Исполнение постановлений Краевого съезда, общее направление деятельности и представительство партии на Юго-Востоке» осуществлял Краевой комитет, в состав которого входили члены, избираемые на съезде (закрытым голосованием, сроком на год), члены, кооптированные решениями самого комитета («не более четверти избранного состава»). Председатель комитета, его товарищи, секретари и казначеи избирались «из своей среды» самим комитетом. Таким образом, на белом Юге постепенно восстанавливались партийные структуры, призванные осуществлять взаимодействие с властью, представлять партийную линию в общем развитии политического курса. Состоявшийся в Екатеринодаре съезд не выявил принципиальных отличий от принципов внутренней и внешней политики, провозглашаемых на белом Юге в конце 1918 г. Однако данный форум, хотя и имел «краевой» статус, стал фактически единственным съездом кадетской партии после 1917 г., с максимально возможным, в условиях гражданской войны, представительством не только от региональных, но и от общероссийских структур (члены бывших законодательных палат, партийного ЦК). Дальнейшая работа партийных организаций в 1919–1920 гг. координировалась либо на партийных совещаниях, либо на совещаниях членов ЦК в том или ином городе белого Юга и Сибири^[550].

Показательны также решения, касающиеся основ создания будущей «Российской Государственности», принятые кадетским ЦК (Новгородцев, Винавер, Петрункевич, Григорович-Барский, Мандельштам, Юренев, Родичев, князь Долгоруков, Набоков, князь Оболенский, Богданов, Ковалевский, Келлер) на совещании в Ялте (6 марта 1919 г.), незадолго до отступления из Крыма Крымской Добровольческой армии. Созванное по инициативе Астрова, совещание отметило два наиболее очевидных «пути к собиранию и объединению России» – военная диктатура как единственный, единоличный центр объединения и соглашение уже существующих «центров власти». «Первый путь состоит в сосредоточении сил около некоторых центров всероссийского объединения, какими в качестве единственных реальных сил должны стать борющиеся за возрождение Единой России наши армии, как представляющие в совокупности своей идею Государственного единства России…; второй путь есть путь соглашения отдельных государственных образований, ныне создавшихся в России, причем при помощи взаимного соглашения они образуют некоторое государственное единство между собой и областями, занятыми армиями». Кадетские лидеры полагали, что «главным основным путем в общем процессе собирания и возрождения Единой России должен стать первый из указанных выше путей, необходимо признать и за вторым путем значение неизбежного, в некоторых частях России, способа присоединения к центру краевых образований». Однако подобные краевые образования не должны иметь права «определять будущую форму правления и государственного устройства России» (явная реакция на стремление ряда казачьих политиков утвердить республиканские и федеративные формы государственности)^[551].

С претензиями на выражение всероссийских партийных интересов выступила Омская конференция (вторая общесибирская), прошедшая 15–18 ноября 1918 г. и продемонстрировавшая (наряду с заявлениями Омского блока) поддержку позиции Совета министров в его стремлении установить единоличную власть адмирала Колчака. В ее работе принимали участие 37 делегатов: представлявшие ЦК партии В. Н. Пепеляев и С. В. Востротин, члены Государственной Думы Н. Я. Коншин и А. А. Скороходов, член Учредительного Собрания, делегат от уральского казачества Н. А. Бородин, члены формирующегося Восточного отдела В. А. Жардецкий, А. К. Клафтон, В. А. Кудрявцев, В. Ф. Иванов и др., а также члены комитетов Поволжья, Урала, Сибири и Дальнего Востока. В частности, от Омского комитета присутствовали Д. С. Каргалов и Е. П. Березовский (сибирские казаки), Г. Я. Серебряков, Н. П. Двинаренко, от Казанского – П. П. Набоков, Н. М. Фофанов и др.; от Самарского – С. А. Елачич, И. С. Ильин и др.; от Иркутского – И. П. Кокоулин, от Харбинского – А. П. Кузнецов, М. Н. Раменский, от Владивостокского – П. П. Маевский, от Симбирского – П. Н. Николаев, Г. А. Ряжский, от Челябинского и Уфимского – Л. Э. Сосонкин, от Курганского – И. Ф. Высоцкий^[552].