Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 371 – Василий Цветков

С первых же заседаний заметную активность проявила т. н. «профессорская группа», ведущую роль в которой играли представители университетов и духовных академий, а также бывшие члены Государственной Думы во главе с В. Н. Львовым, стремившиеся, по оценке Руднева, «внести в среду Соборян приемы и практику Государственной Думы – деления на партии». Однако, «в конце концов…, из этого ничего не вышло». И главную заслугу в этом имело именно Епископское Совещание, умевшее направлять работу Собора должным образом^[616]. Активными участниками группы были профессор Петроградской духовной академии, один из будущих идеологов «обновленчества» и сотрудничества с советской властью Б. В. Титлинов, профессор Киевской духовной академии П. Кудрявцев, профессор А. Бриллиантов, профессор И. Громогласов. В отношении восстановления патриаршества позиция Титлинова (по его фамилии всех участников группы называли «титлиновцами»), редактора выходившего в 1917 г. при Академии «Всероссийского Церковно-Общественного Вестника» под девизом «Свободная Церковь Свободного Народа», сводилась к тезису об угрозе возрождения традиций абсолютизма, в случае избрания Патриарха, и о «невмешательстве Собора в политику».

В духе популярных в 1917 г. принципов «коллегиальности» и «демократизма» профессор Н. Кузнецов пытался доказать наличие опасности умаления «соборности» Церкви и, в частности, ограничения полномочий Синода, состоящего из епархиальных архиереев, властью Патриарха. В ответ на это протопресвитер Успенского Собора Любимов заметил, что «Синод смотрит на себя как только на исполнительный орган Собора, считает все его постановления для себя обязательными». Более глубоко идею восстановления «соборности» в надвигающихся событиях «русской смуты» выразил Ф. Д. Самарин: «Соборность не есть какая-либо внешняя норма и никакими внешними мерами не может быть осуществлена… Ею характеризуется не внешняя сторона церковного строя, а внутренняя связь между всеми членами Церкви, связь, которая может проявляться самыми различными способами… требуется… некоторая внутренняя перемена во взаимных отношениях между пастырями и пасомыми и во взгляде тех и других на церковное дело». Позднее и сам Святейший Патриарх говорил, отрицая «угрозы соборности Святой Православной Церкви»: «Не таковы теперь времена, не таковы обстоятельства, чтобы кто-либо, как бы он велик ни был и какою бы духовною силою ни обладал, – мог нести тяготу единоличного управления Русской Церковью».

Влияние происходивших в России политических перемен не могло не отразиться и на деятельности Поместного Собора. Первой реакцией на «политические события» стало обращение в связи с выступлением генерала Корнилова. 30 августа 1917 г. по благословению митрополита Московского Тихона члены Поместного Собора выехали в Троице-Сергиеву Лавру для совершения молебна «об избавлении России от междоусобной брани». В адрес Временного правительства от имени Собора была отправлена телеграмма с призывом к предотвращению кровопролития и о проявлении милосердия и терпимости^[617]. Развал власти на местах и очевидный рост революционных настроений не могли найти поддержку у Собора. 27 сентября 1917 г. было заслушано заявление Харьковского отдела Всероссийского Союза земельных собственников (зачитанное бывшим членом Государственного Совета графом Олсуфьевым) о происходивших в южнорусских губерниях «незаконных земельных захватах и убийствах землевладельцев». Протоиерей А. М. Станиславский зачитал обращение от Харьковской епархии с призывом о «необходимости Собору выявить свое отношение к предстоящим выборам в Учредительное Собрание и, возможно, указать желательных кандидатов».