Онлайн книга «Белое дело в России. 1920–1922 гг.»
|
Несмотря на протесты группы «титлиновцев», ректор Пермской семинарии архимандрит Матфей заявил: «Собор должен и будет продолжать традицию великих русских святителей Московских. Мы – дети их – должны поступать по следам отцов и не отказываться, не отклоняться от дела улучшения и строительства русской жизни». Получив обращение раввинов Петрограда по поводу «разгромов и осквернения синагог в Галиции и Буковине» дезертирами и мародерами, Собор поручил митрополиту Тихону обратиться к Главковерху Керенскому с ходатайством о принятии мер против подобных поступков, «позорящих звание русского воина», и наказал военным священникам «в проповедях и беседах разъяснять войскам преступность кощунства и глумления над чужими вероисповеданиями»[618]. Понимая важность установления новых отношений Церкви и государственной власти, Собор определил порядок обращения к Временному правительству по поводу предполагавшихся изменений в области образования. Озабоченность Собора вызывало, в частности, постановление Временного правительства от 20 июня 1917 г., согласно которому все школы разных ведомств (в том числе и церковно-приходские, второклассные, церковно-учительские) объединялись под общим контролем Министерства народного просвещения. Предполагалось также решение о «признании необязательным обучение в школах Закону Божию». 14 июля 1917 г. Временное правительство законом о свободе совести (п.6.) гарантировало свободу «религиозного самоопределения» в возрасте 14 лет (с этого времени можно было избрать вероисповедание или не исповедовать никакой религии вообще). На Соборе высказывалась критика по отношению к данным законодательным актам, и 28 сентября было принято решение отправить в Петроград «нарочитое посольство» в составе архиепископа Тамбовского Кирилла (Смирнова), протоиерея А. М. Станиславского, профессора Н. Д. Кузнецова и крестьянина Пермской губернии П. И. Уткина для встречи с Керенским и ходатайства об изменении принятых законоположений. Встреча с министром-председателем состоялась 11 октября 1917 г. Накануне члены «посольства» решили поставить в известность правительство «о тех решениях, которые приняты на Соборе по вопросам о церковно-приходской школе и положении Закона Божия в учебных заведениях». Керенский отказался отменить постановление об объединении управления учебными заведениями министерством и о передаче духовно-учебных заведений в ведение казны и муниципалитетов, однако согласился поддержать мнение Собора о сохранении в качестве обязательного предмета Закона Божия и скорректировать (в сторону увеличения) 14-летний возраст «религиозного самоопределения». По возвращении в Москву проф. Кузнецов сообщил об очевидном постепенном «вступлении Временного Правительства на путь отделения Церкви от Государства». «Мы почувствовали, – говорил он, – что порвана нить между нами, и мы вступаем в новый период, который несет новые возможности и испытания. Русское Государство разрывает связь с Христовой Церковью». Показательно, что в это же время для участия в работе Предпарламента от «Союза духовенства и мирян» покинул Собор (обвинив его участников в «реакционности» и «клерикализме») проф. Титлинов. Тем не менее, по воспоминаниям Руднева, «никто не подозревал тогда, что уже у порога, «при дверех», стоит большевистская октябрьская революция, при которой Церковь ждут не только отделение от Государства, а гонения, поношения и долгая, беспощадная, чисто сатанинская вражда». Сам же Керенский во время встречи с «посольством» заявлял, что «Временное правительство… показало свое лояльное отношение к Церкви, которая пользуется самой широкой свободой. Факт созыва Церковного Собора, который никак не мог быть собран при прежнем государственном строе, с достаточным красноречием подтверждает эту мысль. Но, предоставляя Церкви полную свободу в ее внутренней жизни, правительство не может не порвать тех пут, которые мешают новому строю стать внеконфессиональным»[619]. |