Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 373 – Василий Цветков

В этих условиях по-иному стала рассматриваться перспектива восстановления Патриаршества в России. Активными сторонниками возрождения «традиционных форм» управления Церковью выступили председатель Отдела Высшего Церковного Управления епископ Астраханский Митрофан, архиепископ Харьковский Антоний и архимандрит Илларион (Троицкий), а из «мирян» – князь Г. Трубецкой, профессор В. П. Верховской, мировой судья г. Москвы и гласный городской думы В. И. Астров (брат Н. И. Астрова), генерал от инфантерии Л. К. Артамонов. Противостоя группе «титлиновцев» (церковных «либералов»), «консерваторы» члены Собора рассматривали возрождение Патриаршества в качестве важнейшего условия укрепления не только Православной Церкви, но и российской государственности. «Патриаршество необходимо нам, как религиозно-нравственный центр, как средоточие наших религиозных указаний и как могучая опора в борьбе с расшатанностью всех основ религиозной мысли и жизни», – отмечал в докладе на Соборе 6 сентября 1917 г. архиепископ Харьковский Антоний. Важную идею преемственности власти отмечал князь Г. Н. Трубецкой: «Преемником идеологии, составлявшей атрибут Царской власти в России, не может быть никто лучше и полнее, чем Патриарх… Вместо скипетра и короны, крест и хоругвь да охранят наше святое святых! И пусть хоругвеносцем наших религиозных заветов будет Русский Патриарх, как символ того, что с падением царской власти не пала Святая Русь и что не отказалась она от того, что ей всего дороже в ее прошлом».

Трубецкой вспоминал споры, происходившие на Соборе среди его участников: «Рядом со специалистами канонического права и богословия сидели и простые крестьяне, и сплошь да рядом, в самых серьезных вопросах одерживало верх мнение не людей науки, а простых смиренных крестьян. Так было, например, с вопросом о восстановлении Патриаршества, который возбуждал оживленные прения. Партия профессоров Академии опасалась усиления клерикализма. Помню, как на кафедру взошел простой крестьянин, который объяснил по-своему, почему крестьяне хотят, чтобы был Патриарх. Он сказал: «У нас нет больше Царя; нет Отца, которого мы бы любили. Синод любить невозможно, а потому мы, крестьяне, хотим Патриарха». Эти простые слова верно изобразили господствовавшее на Соборе настроение. С падением царской власти Россия лишалась реального символа народного единства. Революционный водоворот создал центробежные силы. В отдельных окраинах проявился сепаратизм. В такую минуту распада государственной власти и внешнего единства, естественно, проявилось стремление утвердить духовное единство России. Никто лучше Патриарха не мог олицетворить это последнее. В этом сказалась верная историческая традиция, ибо Церковь была той силой, которая в самом начале нашей истории помогла объединению России».

Значение восстановления Патриаршества также хорошо объяснил профессор В. П. Верховской: «Свершилось событие, имеющее в русской церковной и государственной жизни величайшую важность. Целые два столетия у Русской Церкви не было одного общего Архипастыря, не было единой живой души, которая болела бы общими скорбями и радовалась общею радостью. Не было единой священной власти, которая объединила бы в живом лице всех архиереев, все духовенство и всех верующих православных мирян. Недоставало живого молитвенника пред Богом за всю Русскую Церковь, недоставало духовника, который взял бы на свою совесть все ее многочисленные согрешения. Да и верующим не за кого было помолиться, не на кого было и понадеяться. Все расплывалось в туманное пятно целого ряда церковно-государственных учреждений… Теперь у нас есть Патриарх, и русскому сердцу стало теплей и спокойней. Мы глубоко верим, что благодать свыше, высокие дарования и горение духа нашего Отца и Архипастыря возбудят в нас наши дремлющие духовные силы и станут мощными руководителями Православной Великой России в трудном деле возрождения ее религиозно-нравственной жизни»^[620].