Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 438 – Василий Цветков

В области реформ в политико-правовой организации показателен опыт осуществления Приходского устава, выработанного Всероссийским Поместным Собором, на территориях белых правительств. Приходы должны были выполнять весьма широкий круг обязанностей. Не ограничиваясь просветительными, благотворительными, регистрационными функциями, а также задачами развития местной экономической жизни (через создание приходских кооперативов), они могли стать реальными структурами местного самоуправления. Церковно-приходская организация вполне могла стать основой новой Русской государственности, в том ее виде, как это представлялось в политических проектах Белого движения.

Тенденция развития взаимоотношений Церкви и государственной власти была таковой, что Церковь могла стать надежным союзником, сотрудником военно-политических структур Белого движения. Однако сотрудничество омрачалось нередко недостаточным пониманием существа религиозной жизни со стороны представителей белой власти. В этом отношении показательны документальные свидетельства епископа Вениамина, отраженные им в докладной записке на имя председателя Правительства Юга России А. В. Кривошеина. Составленная на основании впечатлений от поездки по уездам Северной Таврии летом 1920 г., записка отмечала факты нарушения законности белыми офицерами и солдатами, недостаточного внимания к нуждам населения, реквизиции и мобилизации, проводившиеся в отношении к таврическому крестьянству.

В частности, говорилось о важности укрепления авторитета местной власти, о «необходимости любви к личности», поскольку доблесть белых армий может «погубить тыловая власть»: «Неужели мы не исцелились еще доселе. Неужели мы не чувствуем, что народ нас еще сторонится, не доверяет и не любит за прежние наши грехи превозношения, отчуждения, неуважение к его личности».

Выход, по мнению епископа Вениамина, представлялся в том, чтобы, «во-первых, все, начиная с Главнокомандующего, посещали народ, бывали в деревнях, говорили с ним задушевно, просто, а не чурались его и не ограничивались одними лишь торжественными заездами; нужно, чтобы народ видел, что ему доверяют, и уважают его личность, любят его по-христиански. Во-вторых, необходимо, чтобы всякие грубости искоренялись беспощадно, как провокационно-губительные действия, подрывающие нравственные взаимоотношения между высшими и низшими. В-третьих, необходимо, чтобы перестал народ бояться и чураться нас; для этого нам нужно всячески опасаться давления своей личностью, особенно кто занимает высокое положение; великая заслуга начальника сочетать власть с простотой». Повторяя характерную для многих идеологов Белого дела идею о том, что «большевизм есть явление больше религиозно-нравственного характера, чем политическое и экономическое», епископ Вениамин отмечал, что «посему нужно всемерно нашей Армии и нашей Власти быть в этом отношении на высоте и искренними в словах и делах. Наша Армия должна отличаться от большевистской очень резко. Тогда и без агитации нас будут приветствовать и любить. Я утверждаю, что это значит гораздо более, чем даже земельная реформа. Нам нужна любовь народная; а ее не купишь ни демагогией, ни корыстью… Корень большевизма в духовной болезни, а следовательно, и выздоровление народа – в религии, еще далеко не всеми и неглубоко понято. Но надеюсь, более близкое общение с самим народом научит, кого следует, этой аксиоме. А если не научит и теперь, то, следовательно, не нам спасать Россию. Для этого Господь изберет других, более цельных и сильных людей, а если мы хотим это дело делать, то без веры, без Бога не сокрушить врага безбожного»^[705].