Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 436 – Василий Цветков

Само Управление «на период военных действий» переходило в непосредственное ведение Штаба Главнокомандующего. Предполагалось также ведение религиозной работы не только в войсках, но и в прифронтовой полосе, среди местного населения: «Проповедники, прибыв в корпуса до перехода их в наступление, по занятии нового района могли бы незамедлительно начать проповедь Слова Божия, излагая попутно наши задачи по воссозданию России на новых началах»^[701].

Праздник «Воздвижение Честнаго и Животворящяго Креста Господня» (14 сентября) был объявлен «днем покаяния», а предшествующие дни (12 и 13 сентября 1920 г.) – «днями траура и молитвенной памяти убиенных и в смуте погибших». В эти дни запрещались «всякого рода публичные зрелища и увеселения». Были совершены праздничные молебны при прибытии в Крым Чудотворной Иконы Богородицы Знамения (Курской Коренной), спасенной из Коренной пустыни отступавшими белыми войсками. В Севастополе, Ялте, Симферополе, вблизи самой линии фронта служились торжественные молебны, проводились крестные ходы. Как и в июне 1919 г. после окончания работы Юго-восточного Собора, Врангелем 14 сентября 1920 г. был отдан приказ № 3639 о снятии уголовных наказаний и дисциплинарных взысканий с военнослужащих, осужденных, в частности, за «преступления, связанные с корыстными мотивами», за самовольные отлучки, за неявку по мобилизациям. Специальным распоряжением для бывших военнопленных были изготовлены новые нательные кресты взамен лишенных во время службы в РККА^[702].

17 октября 1920 г. начальником канцелярии Управления военным и морским духовенством Е. Махароблидзе на имя епископа Вениамина было подано ходатайство об увеличении числа священнослужителей в воинских частях. Ссылаясь на порочный пример смещения с должности полкового священника иерея Потапия Лызлова (6-го кавалерийского полка) единоличным решением командира полка, считалось необходимым подтвердить право замещения должностей духовенства исключительно решениями епископа Вениамина.

Предлагалось назначить благочинных дивизий, а также корпусных и бригадных благочинных, должности которых были предусмотрены еще решениями Протопресвитера. Однако и этого было недостаточно. «При ходе современной войны, оторванности воинских частей от Высшей Церковной военно-духовной власти и затруднительности в почтовых сношениях, для урегулирования пастырской деятельности в Армии и лучшей постановки дела религиозно-нравственного воспитания воинских чинов» предполагалось необходимым, чтобы и «каждая Армия имела своего священника». Тем самым иерархия военного духовенства приобретала завершенный вид, объединяя все структуры епархиального управления армии и флота («необходимо объединение духовенства не только в пределах дивизии, но и всего Корпуса или всей Армии, в порядке внутреннего управления»). И все же протоиереем Георгием Спасским на докладе была наложена следующая резолюция: «Учреждение должностей Священников Армии нахожу сейчас несвоевременным. В остальном согласен»^[703].

Что касается корпусных благочинных, то в делопроизводстве Управления сохранилась «Инструкция», в соответствии с которой данные должности определялись как: «Ближайшие помощники управляющего военным и морским духовенством», обязанные «исполнять все законные распоряжения по сношению с духовенством корпусов, наблюдению и руководству деятельностью госпитального и запасных частей духовенства». Помимо строевых частей армейских корпусов благочинный считался также наставником «всех неприданных к дивизиям и полевых запасных госпиталей и лазаретов Общества Красного Креста и Белого Креста и Союза Земских Городов, а также эвакопунктов, расположенных в районе того корпуса, при котором благочинный состоит».