Книга Бывшие. Назови цену, Дракон!, страница 16 – Мария Авенская

— Выбирай, ведьма, — шепчет камень мне же моим же голосом.

Я смотрю на него. На его рот, где треснула нижняя губа от сухости. На его глаза, где впервые за всю ночь нет ни капли от короля, а только любящий мужчина.

Закрываю глаза на один вдох.

— А если мы выберем меня, ты не возненавидишь меня потом за этот выбор?

— Если выживем, — отвечает он так же тихо, — ненавидеть будет чем.

Каэл кивком просит поддержки, и я подставляю плечо.

Направляю петлю. Остаток шипа уходит сквозь мой палец, словно по желобку, — и падает в карман. Соль зашипела, как будто по ней прошли горячим железом. В нос ударяет запах — не гари, а горечи: выгоревшего сахара, перегретого мёда.

— Держится, — говорю.

— Давай больше.

— Стоп, — шиплю, и ладонью закрываю карман как крышкой.

Яд больше не отравляет Каэла, а лежит в ловушке из соли.

— Нормально себя чувствуешь? — спрашиваю.

— Да, — отвечает он честно. — Почти.

— Мы хорошие профессионалы, Каэл, — сказала я тихо. — Ты — войны, я — магических узлов. Но в том, что касается нас, мы оба дураки.

— Ты права, — просто согласился он.

— Я думала, — сказала я, — что ненавижу тебя. А оказалось — я ненавижу пустоту, куда ты сам себя загнал. Камень, забери у меня вкус той ночи. Оставь знание: было. Оставь слова, маршрут, факт. Забери жар. Забери запах. Забери дрожь в пальцах, когда он улыбнулся. Забери то, что делает память сладкой до боли. Я не прошу забыть его, а прошу сделать эту ночь — немой. Чтобы я могла произносить её как данность, а не как молитву.

Каэл едва заметно качнул головой. Он не перебил. Не попытался запятнать мою просьбу своим «нет». Просто положил ладонь мне на затылок, туда, где сходятся нити.

Слова пришли старые, архиважные, те, что читают, когда режут себя осознанно:

— «Я, Элара Арден, отдаю то, что жжёт — по имени и по месту. Не память — вкус. Не знание — тепло. Не путь — запах. Забери яблоко — оставь косточку. Забери дождь — оставь землю.».

— Подожди, — тихо сказал Каэл.

Я повернула к нему лицо. Мы были слишком близко, он провёл большим пальцем по краю моей скулы, однажды такое движение значило «здесь будет поцелуй».

— Ты уверена, — спросил он, — что не хочешь иначе?

— Уверена, — сказала я отчётливо, положив ладонь на его запястье.

Каэл не отнимал руки от моего затылка. Теперь его палец просто лежал — не давил, не якорил. Присутствовал. Я поняла вдруг странную вещь: тепло от его кожи всё ещё радует нервную систему. Не как лавина — как печь в доме. Эта радость — не память. Это — факт его тепла. И я — благодарна за эту безыскусную ясность.

— Готово, — сказала я камню. — Забрал вкус. Оставил слово.

Руны сложились в согласие. Свет посерел на полтона, как небо перед тем, как оно собирается сделать первый шаг в белое. Где-то совсем далеко, за окнами, скрипнула чья-то телега — или мне показалось; в такие минуты кажется многое.

Я посмотрела на него. Это заняло время — лишнее, неловкое; будто мой взгляд не сразу разжал пальцы и взял то, на что смотрит. Он был всё тот же — шрамы у ребра, трещинка губы, серый свинец глаз. И что-то сместилось. Не в нём — во мне. Как если бы между нами поставили тонкое стекло. Прозрачное. Чистое. И из-за него исчез тот немедленный импульс потянуться губами к его скуле, уткнуться носом в ключицу, ловить мяту у запястья. Я знала, что раньше бы потянулась. Я видела, как тень этого движения поднимается… и умирает, не найдя отклика.