Книга Фрейлина, страница 97 – Тамара Шатохина

К сцене вышел Константин со скрипкой в руках…

Плед я оставила на спинке скамьи. Тянул он на подарок или нет, неважно. Просто — чужая вещь. А клубника — просто гостинец, ее принять можно.

Сойдя с парома, растерянно поискала взглядом Илью и лошадь, но сумерки, даже светлые, странно меняли зрение — чуть дальше… и видно уже так себе. А еще начались общая толкотня и суматоха: от лодок и парома подходили люди, суетились, встречая их, слуги; одна за другой отъезжали кареты, всхрапывали, звякали сбруей и глухо топали лошади. Все это двигалось, путалось… И я не стала ждать или звать, а пошла прямо к месту, внимательно глядя под ноги, чтоб не запнуться о травяную кочку.

Странно… молодое тело. Я в этом возрасте буквально на крыльях летала, а здесь почти постоянная усталость. А у них тут чахотка в моде… хоть бы не это.

Мужчина уже оседлал лошадь и ждал меня у той самой деревины.

— Раньше уйти было — никак… Ты голоден, Илья Ильич, хочешь? — устало предложила я клубнику — на самом донышке правда. Девочки тоже скромно угостились — по ягодке: — Я так наелась ее с утра… медведь столько не съест. Ты же без еды, так хоть ягода…

— Со мной поделились, покормился я, барышня. Не извольте беспокоиться.

Я кивнула — ладно… нет, так нет. Позволила поднять себя в седло и почти привычно уже уцепилась за седельную луку. Илья вел лошадь шагом и нес корзинку. Мимо неспеша проезжали всадники, поскрипывая рессорами, тяжело проплывали груженые экипажи.

Руки и губы у меня пахли клубникой. И ужасно хотелось плакать… Сейчас уже было можно — никто не видит.

— Барышня, — остановившись вдруг, позвал меня Ильич: — Не побрезгуйте — чистая одежка, может набросите? Носом вон шмыгаете… Отсыреете совсем, пока дойдем до места.

— Д-давай, — согласилась я. Он солдат, значит человек закаленный, а я и правда продрогла. Или это нервы?

Укутавшись в его куртку — только недавно введенная Николаем удобная кавалеристская форма для нижних чинов (выставки исторического костюма были моей слабостью — ни одну не пропустила) и немного согревшись, я опять вернулась к слезам — нечаянно и как-то очень естественно. Навалилось все разом, собралось до кучи… доброта и забота почти незнакомого человека, вина за то, что ждал меня полдня, клубника, скрипка эта… воспоминания проклятые!..

Павильоны на островах закрывались для посещения в октябре и до конца апреля. Мы называли это время «просушкой» — «закрыть на просушку». Постоянная влажность влияла на внутренние интерьеры и состояние экспонатов… да что там! Даже в туристический сезон павильоны не открывали для посещения в сырую дождливую погоду.

А до открытия сезона нужно было высадить цветы и привести в общий порядок садики.

Работали профессионалы, конечно, мы помогали в порядке волонтерства. И был там один мальчик… очень талантливый мальчик. То ли садовник… да это неважно. С ним приезжала девочка. С большим уже животиком, тихая и улыбчивая, как солнышко. Для нее мы убирали ограждение с лавочки, и она сидела и просто смотрела, как работает ее мальчик. И он тоже часто поглядывал на нее, смотрел… Модная длинная челка мешала, и он собирал ее резинкой. Но привычка расчесывать волосы пятерней никуда не делась. Делая перерыв в работе и сдернув рабочую перчатку, он медленно проводил пальцами по бритому виску. Глядя на свою девочку.