Онлайн книга «Виктория – значит Победа. Серебряной горы хозяйка»
|
— Ты, гнида, — попёр хромой на Шарло, — зазвал нас сюда, чтобы Ренелю сдать, так? Я ж тебе сейчас, ты ж потом на улицу нос свой поганый высунуть побоишься! Шарло хотел сплюнуть на пол… взглянул на меня и не стал. Хороший мальчик. — А ты, Хромуля, будто и не маг, и не слышишь, когда тебе врут, а когда — нет, — сообщил с великолепной презрительной усмешкой. — Госпожа Викторьенн сказала — нужны маги, два, чтобы умели по зеркалу поговорить. Она сама маг и раз обещала, то исполняет. А вы совсем чуйку растеряли, если не поняли! Оборванцы нерешительно переглянулись. А я взглянула в отнятое зеркало, протёрла платочком стекло, подышала на него… — Простите меня, дурака, госпожа! — взвыл Заяц. — Не отдавайте Ренелю! Я буду служить, я сделаю всё, что скажете! Я… я… поклянусь! — И что, впрямь поклянёшься? — я отчётливо не верю. — Или ты не знаешь, что бывает с магами, которые нарушают клятвы, потому и готов легко поклясться? — Зна-а-аю, знаю, госпожа! Сдохну в канаве раньше срока, без благословения, без отпущения грехов, и даже не похоронят по-людски! — А тебе что за дело, когда ты сдохнешь? Неужели не успел достаточно наворовать? Или что там ещё у тебя есть такое, что жить дальше нужно? — я вспомнила себя, ослабевшую и беспомощную, сначала в онкоцентре, потом в хосписе. Были у меня дела? Наверное, были… — Да… да дети у меня, двое, малы ещё. Пока ни один не воровал, оба честные парни! Куда они без меня? Тоже пойдут, как и я, по кривой дорожке. А так я ж не даю пока! — И что, дети тоже маги? — интересуюсь, потому как — а вдруг? — Оба, госпожа, — уныло вздыхает Заяц. — А магам труднее, чем простецам, магов все хотят, и кто ворует, и кто путников на тракте грабит, и кто зубы заговаривает и ему сами деньги отдают! — А кто учит твоих сыновей? — продолжаю спрашивать сурово и строго. — Да никто не учит, я помаленьку, мать-то их давно всемогущий прибрал, она и не видит, что с нами всеми стало! — И что же, ради лучшей жизни для сыновей хочешь пойти на службу? И делать, что скажу? И не воровать? — Хочу, — вздыхает тот. А я вижу, что сейчас, в моменте, он и впрямь хочет. Не знаю, удержит ли клятва, но… Отчего бы не попробовать? — Годится, — киваю. — Клянись. — Только, Викторьенн, не забудьте о настоящем имени, — тихо говорит граф. — Понимаю, — киваю снова. — Клянись, и — сам видишь, клятва требует настоящего имени. — Я, Антуан Лаказ, клянусь не вредить никак госпоже Викторьенн, и исполнять всё, что она скажет, — бормочет он. Вот так, Заяц Антуан, значит. — И не вредить её дому, и её имуществу, и её людям, — добавляю я. — И не вредить её дому, и её имуществу, и её людям, — соглашается он. А я смотрю на второго. Господин граф освобождает его, и он быстро перемещается к нам. — А ты куда пойдёшь? На все четыре стороны, к господину Ренелю… или ещё куда? Хромуля хмурится. — А что, я хуже Зайца, раз вы ему позволили поклясться, а меня — к проклятому Ренелю? — У Зайца, как мы узнали, есть причины жить честно. И причин тех целых две, и ради них он готов попробовать, — пожимаю плечами. — Так и у меня есть. Камилла, кровиночка моя, — вздыхает, опускает голову. — Дочка? — Дочка. — Тоже, что ли, маг? — интересуюсь осторожно. — Есть немного, — кивает он. — И что, ради дочки готов? Или ради сытой жизни? Или всё одно будешь в лес смотреть, как тот волк, даже если поклянёшься? |