Книга Поместье для брошенной жены, страница 84 – Екатерина Белова

Но живой человек, конечно, не мог находиться вблизи источника и остаться живым. Взять источник в руки означало неминуемую смерть. А генерал носил его на цепочке, как кулон.

Если бы я каким-то чудом не сломала этот источник, генерал сейчас был перевертышем. Или был бы мертвым.

Липкая дрожь прошлась по коже, к горлу подкатила дурнота.

Но вместо того, чтобы окончательно погрузиться в обморок, я вдруг подумала, что всего полтора месяца назад была счастливой матерью и женой, как любила выражаться моя бабка. Пекла тортики, возилась с артефактами и цветником, а самой большой проблемой был выбор платья на вечерний приём.

— Я не хотел, чтобы вы это увидели, — хмуро сказал генерал. — Мне жаль. Поле боя не для женских глаз. Истерик не будет?

Я даже не сразу считала вопрос. Просто сидела, замерев, как лесной зверек, вслушиваясь в бесстрастный голос.

И потом. Какая истерика? Я уже всё видела. Поздно плакать.

В качестве ответа отрицательно мотнула головой, как марионетка в руках неопытного кукловода. Генерал оценил мой убитый вид и поднялся.

— Я дам вам время до завтрашнего вечера, — в его голос вернулось знакомое бесстрастие. — А после вам будет лучше ответить на мои вопросы. В качестве жеста доброй воли, сразу предупрежу, что женские чары, уловки, слезы и кружевное белье на мне не работают. Поэтому постарайтесь убедить меня в том, что все случившееся дело не ваших рук аргументированно. Возможно, я поверю.

Звучало смешно, но Ральфар, кажется, действительно считал меня причастной к…. К чему-то. А учитывая, что я против воли заперла его в мансарде, некоторые основания для подозрений у него были.

Впрочем, я, скорее всего, быстро их развею.

Дурного умысла у меня не было, реветь давно разучилась, а женские чары у меня бракованные. Кружевное белье, впрочем, есть.

Генерал совершенно спокойно стянул рубашку и без всякого стеснения начал расстегивать штаны. На меня обращал внимания не больше, чем на тумбу или окно.

К нему вернулось пугающее бесстрастие. Глаза безразлично и невидяще скользнули по мне. Меньше часа назад мы наязвили друг другу, а теперь генерал словно поставил между нами стеклянную стенку. Смотреть можно, но достучаться — нет.

Но самым ужасным было то, что в груди у меня равно что-то сладко встрепенулось, обратив сахарный взор на самого фертильного самца в округе.

Учитывая контекст ситуации, это было действительно ужасно, а также жалко и неприлично. Но мое нечто плевать на это хотело.

— Пришлите кого-то наполнить ванну, — даже его голос с нотками зимнего холодка не перебивал сердечный трепет.

— Да, Ваше Высочество.

Заставив себя подняться, присела в прощальном реверансе, и, соблюдая достоинство, вышла из комнаты.

А на деле просто сбежала.

Остаток дня слился в цепь бесконечных бытовых сценок, сцепленных друг с другом в паровозик.

Проветривание и обустройство казарм, готовка ужина, перетряхивание белья, мойка стекол, бесконечный перенос сундуков со всем необходимым из дома к казармам и даже организация полевой кухни. К счастью, старику Баю удалось нанять еще с десяток деревенских девушек для помощи в доме. Без них я бы не справилась. Деревне, в отличие от моего поместья, повезло, про перевертышей там даже не слышали.

В доме стоял гвалт, топор, хлопанье дверей, вскрики и кокетливый девичий смех. Баю удалось нанять только легкую на подъем деревенскую молодежь, и теперь та бессовестно строила глазки драконирам, намыва окна или встряхивая белье. Оставалось только надеяться, что после отъезда военных, на моей земле не случится всплеск рождаемости.