Книга Смерть, страница 131 – Лора Таласса

Наш поцелуй заканчивается, когда Танатос подходит к входной двери. Он заносит ногу и… шарах!– вышибает ее, сорвав с петель.

От этого звука я вздрагиваю всем телом, волей-неволей оторвавшись от губ всадника, но Смерть властно разворачивает мою голову и снова припадает к моему рту.

Переступив порог, Танатос со мной на руках стремительно и уверенно движется вперед, по дому эхом отдаются его шаги. Поцелуй поглощает меня, но не настолько, чтобы я не заметила, что мы оказываемся в спальне, посреди которой стоит исполинская кровать. При виде нее у меня начинает колотиться сердце.

Я все время была так сосредоточена на задаче соблазнить Смерть, что не допускала мысли о том, что онможет соблазнять меня. Однако сейчас совершенно ясно, в каком направлении развиваются события.

Уложив меня на постель, он отворачивается и начинает освобождаться от серебряной брони.

– Что ты задумал? – почти беззвучно спрашиваю я, приподнявшись на локтях.

У него вспыхивают глаза.

– То, что следовало сделать уже давно.

Наручи летят на пол, нагрудник – на пол, наколенники и поножи – на пол. Он скидывает их все и берется за одежду.

– Ты в любой момент можешь сказать мне остановиться, – эхом повторяет он мои давнишние слова. Это заставляет меня улыбнуться, хотя нервы и натянуты.

Сдернув рубашку, он отбрасывает ее в сторону.

С замиранием сердца я снова гляжу на его мерцающие татуировки. Они покрывают всю его кожу, как пятна леопарда.

В доспехах Смерть выглядит как посланник Бога, без них – как нечто большее. Большее, чем ангел, большее, чем неземное создание. Трудноповерить, что иногда он даже может сойти за человека, настолько мне сейчас очевидно, что перед мной нечто совершенное иное.

Он берется за сапоги и сбрасывает их поочередно.

Я чуть было не решаю, что на этом он остановится.

Он не останавливается.

В сторону летят его штаны – и то, что под ними, – и он предстает передо мной в полной и ослепительной наготе.

Танатос возвращается ко мне, лежащей на кровати и все еще полностью одетой. Двумя кулаками он сжимает мои виски, точно приковывая меня.

Все, что я могу видеть теперь, – это груда подрагивающих мускулов и татуировок, и от этого зрелища мне совершенно сносит голову. Я хватаюсь за покрывало и нещадно сминаю его. Мне кажется, что происходящее между нами перевернулось вверх тормашками, что вся власть и контроль, которые я завоевала прошлой ночью, куда-то испарились.

Всадник наклоняется надо мной.

– Я причинил тебе много боли и страданий, кисмет. Позволь мне доставить тебе удовольствие, чтобы уравновесить это.

Мы снова смотрим друг другу в глаза, а он берется одной рукой за ворот моей рубашки и…

Разрывает.

Заставив меня тихо ахнуть от неожиданности, он рвет ткань, обнажая мою кожу. Сердце так и норовит выпрыгнуть из груди. Боль и удовольствие всегда идут у Смерти рука об руку, а иначе и быть не может, слишком уж много у меня воспоминаний о наших сражениях.

Я сажусь, и всадник не упускает возможности воспользоваться этим. Подавшись вперед, он грубо и крепко целует меня. Неожиданно для себя я хихикаю – такая напористость всадника меня почему-то смешит.

Он рычит, не прерывая поцелуя, и прикусывает мою нижнюю губу.

– Если бы я мог, то выпил бы этот твой смех. Нет ничего слаще.

Улыбка тут же сходит с моего лица. Каждый раз, как Танатос выдает что-то подобное, в моей груди разливается непривычно приятное тепло.