Книга Смерть, страница 132 – Лора Таласса

Чтобы отвлечься от этого несколько пугающего ощущения, я прерываю поцелуй и расстегиваю лифчик, пока и его не порвали. Опять откинувшись на кровать, я снимаю белье и остаюсь лежать на спине. Хотя поза кажется расслабленной, я напряжена до предела.

Смерть с каким-то диким видом пожирает глазами мою грудь, потом кладет на нее одну руку.

Из глотки Танатоса вырывается тихий утробный рык.

– Это просто непостижимо, до чего ты мягкая, – выдыхает он. – И почему это кажется мне таким притягательным.

Еще не договорив, он придавливаетмой сосок большим пальцем.

Я тихо шиплю, как от боли, настолько чувствительна сейчас моя кожа.

Смерть с ухмылкой снова проводит пальцем по соску. В ответ мое тело вдруг выгибается дугой.

– Тебе нравится? – спрашивает он и, не дожидаясь ответа, начинает описывать пальцем круги вокруг моего соска, пристально наблюдая за моей реакцией. И, черт его подери, но я не могу нереагировать. Моя грудь вздымается все чаще, все выше.

– Знаю, что мнеэто нравится, – продолжает всадник. – И еще мне нравится то, что я читаю в твоих глазах.

Голос Смерти звучит хрипло. Надо же, эта его сторона мне совершенно незнакома.

А что такого, интересно, он вычитал в моих глазах?

– Но, – продолжает он, снова наклоняясь чуть ниже, – я хочу, чтобы твои невероятные губы больше не отрывались от моих.

Этих слов достаточно, чтобы я подалась навстречу и протянула губы для поцелуя, на который Танатос отвечает с большой охотой. Обеими руками я обвиваю его шею. Языком он приоткрывает мои губы и обследует каждый дюйм, насколько может.

Его бедра прижаты к моим, и, господи иисусе,я готова сделать с этим всадником что-то очень, очень плохое.

Поставив между нами ногу в сапоге, я заставляю всадника податься назад. Вид у парня немного озверелый, в его глазах горит чистая похоть.

– Что, скажи, заставило тебя остановить меня? – спрашивает он грозно.

– Мне тоже нужно раздеться, – просто отвечаю я.

Если до этого момента во взгляде Смерти был огонь, то сейчас его сменяет адское пламя. Не отвечая, он хватает меня за оказавшуюся между нами ногу и, лукаво косясь на меня, стягивает с нее сапог и носок.

– Даже пальцы твоей ноги приводят меня в восторг, Лазария, – заявляет он, любуясь моей босой ступней. – Ты настоящее чудо. Что за чудо вот это.

Это.

От последних слов мое сердце вообще пускается галопом.

Хочу сказать ему, что это он чудо, с его пылающими татуировками, крыльями и смертоносной магией, но боюсь, что если заговорю, если выпущу на свободу бурлящую массу мыслей, порожденных им, то соскользну прямо в пучину своих чувств к этому всаднику и никогда оттуда не вынырну.

Смерть снимает с меня второй сапог и носок, и его руки отправляются путешествовать вверх к моим бедрам. И вот эти очень чувственные прикосновения вызывают у меня взрыв настоящей паники.

Как вышло, что мы, враги, заточенные на уничтожение друг друга,перешли к такому?

Еще продолжая обдумывать эту мысль, я чувствую, что Смерть стягивает с меня джинсы. Затем его пальцы подцепляют трусы, которые отправляются следом за джинсами. Это последнее, что на мне еще оставалось, он снимал дразняще медленно, дюйм за дюймом. Наконец, покончив с этим, он любуется результатом.

– Лазария…

Бросая на меня безумные взгляды одержимого, он поднимается выше, щекоча меня губами и прядями волос. Смерть не останавливается, пока наши лица не оказываются на одном уровне.