Книга Смерть, страница 153 – Лора Таласса

Либо то, чем мы с ним занимались безостановочно.

От его взгляда все во мне воспламеняется.

Смерть кладет книгу на стеклянный кофейный столик и поднимается. Сейчас он похож на хищника, смертоносного прекрасного хищника.

– Как же я хочу затащить тебя обратно в постель, – говорит всадник, нависаянадо мной. – Но ты, должно быть, голодна, а я хочу, чтобы у тебя было достаточно энергии для того, что я планирую с тобой сделать.

Я краснею.

– Танатос.

Слышу позади скрежет костей и звон столового серебра – наверное, из кухни. Желудок скручивает. Слуги Смерти – еще одно напоминание о смерти, которая нас окружает. Здесь есть кости, и книги, и рисунки, и где-то на территории – могила со свежими телами, но никого живого – никого, кроме нас с Танатосом.

Всадник, прищурившись, смотрит на мои губы.

– Ты произносишь мое имя так, словно укоряешь меня. Скажи, Лази, ты хочешь, чтобы мой язык ласкал твою киску, чтобы мой рот посасывал твой клитор? Должен ли я прекратить говорить о том, как хочу вогнать член в твои тугие ножны, чтобы твоя грудь начала подпрыгивать, а ты – стонать мое имя? И, раз уж на то пошло, я, значит, не должен упоминать о том, как это эротично, когда твои ноги упираются в мои крылья, когда я вхожу в тебя?

Не могу дышать.

– Люди не говорят друг другу такие вещи.

Ну, по крайней мере, мнетакого никто не говорил.

– Хорошо, – Танатос берет в ладони мое лицо. – Мне все равно не слишком нравятся произвольные правила вашего вида, равно как и ваша склонность к игре словами. – Он гнусно улыбается, но глаза его серьезны. – А больше всего я не хочу, чтобы ты принимала меня за какого-то там смертного мужчину. Я, Смерть, выбрал тебя. А ты выбрала меня.

Смотрю на мир вокруг с коня Смерти. Мы снова в дороге. По обе стороны от нас желтеет пожухлая трава, чернеют проржавевшие остовы машин. Время от времени мы проезжаем мимо фактории, или фермы, или заколоченного здания, в котором давно никто не живет.

Не чирикают птицы, не жужжат жуки, даже воздух неподвижен. Тихо, как в могиле. Так было с тех пор, как Танатос взял меня в плен, и все же иногда неправильность этой тишины накрывает меня.

– Когда ты путешествуешь, ты всегда намечаешь какое-то определенное место назначения?

– Я иду туда, где больше душ взывает ко мне.

Помню, как подозревала что-то подобное, когда выслеживала его.

– И откуда взывают к тебе сейчас? – спрашиваю я, страшась ответа.

– С запада.

С трудом унимаю панику, поднимающуюся во мне при этой мысли. Бен на западе. Точнее, на острове Ванкувер.

Мы все еще за тысячи миль оттуда, – говорю себе, пытаясь успокоить нервы.

– Зачем ты и твои братья вообще явились на Землю?

– Бог смотрит на мир многими глазами. Твоими глазами, глазами этих кустов. – Он неопределенно поводит рукой, указывая на растения у дороги. Где-то вдали от нас убегают животные. – Если знать, что Бог – или Вселенная, если тебе так предпочтительнее, – это всё видит, чувствуетвсё, а люди до недавнего времени только и делали, что уничтожали Землю, то нетрудно понять, что Она страдает. Можешь думать о конце как об ампутации гноящейся конечности, чтобы не позволить инфекции захватить Вселенную целиком. Вот зачемменя и моих братьев отправили сюда. Мы должны остановить людей, чтобы спасти всё остальное.

Зачем я задала этот вопрос? Ответ слишком тяжел.