Книга Безупречный злодей для госпожи попаданки, страница 17 – Дарина Ромм

У Али огромный дом. Трехэтажный, со множеством лестниц, комнат и коридоров. Именно коридоры запоминаются мне, когда я чуть окрепнув, с разрешения Лазариса начинаю бродить по жилищу работорговца.

Коридоры странные. Узкие и расползаются во все стороны, словно криво сплетенная паутина.Можно пойти по одному из них и попасть в огромную комнату со множеством низких диванов и полом, застеленным коврами так плотно, что не видно ни одного неприкрытого кусочка. Томную, пахнущую чувственностью и восточной жестокостью комнату.

Можно выйти из неё, свернуть на первом же повороте и по другому коридору прийти в крошечную клетушку, где нет ничего, кроме кресла и окна во всю стену. За окном открывается вид на горы или море. Или далекие островерхие крыши какого-то замка. Их несколько, таких комнат, на разных сторонах дома.

Пользуясь тем, что мне не запрещают, я забираюсь с ногами в эти кресла и подолгу сижу, глядя в окно. Иногда смотрю на белые сверкающие пики гор, изумительные в своей вечной неподвижности.

В следующий раз рассматриваю изумрудную гладь воды и пестрые полосатые паруса на мачтах снующих туда-сюда суденышек. На замок смотреть скучно – там никогда ничего не меняется - всегда острые пики крыш и ярко-голубое, без облаков небо.

Меня никто не трогает, со мной никто не разговаривает. Служанки, которых я иногда встречаю во время своих блужданий по дому, бросают на меня быстрые взгляды, кланяются и тотчас исчезают. Я словно прокаженная, от которой все шарахаются. Но меня это устраивает.Иногда я забираюсь в какой-нибудь укромный уголок, и оттуда наблюдаю за жизнью дома. Изучаю, как тут организована работа слуг и даже запоминаю некоторых девушек по именам...

Али давно вернулся из своей поездки - мне об этом сказал Лазарис - но ко мне ни разу не зашел.

Я тоже не рвусь с ним встречаться. От нашей последней встречи у меня осталось странное чувство, противным мохнатым клубком катающееся по желудку, стоит вспомнить работорговца - смесь презрения, вины и благодарности.

Словно он сделал что-то такое, чего я не могу ему простить. И в то же время, точно знаю, что сама сделала ему больно, причем намеренно.

Но я не сказала Али ничего, чего не чувствовала бы на самом деле. И благодарна ему, что одной своей фразой он лишил менявсех иллюзий. Так же, как это сделал лекарь Лазарис словами про трусливую, желающую умереть дуру.

Когда иллюзии уходят, освобождается место для надежды - именно ею я сейчас живу.

Теперь я не хочу умирать, поэтому хорошо ем и много сплю, набираясь сил.И все эти дни я много думаю.

Думаю о девочке, чье тело заняла - кто она, как очутилась среди невольников и почему Али при первой встрече назвал меня принцессой?

Размышляю о своем непонятном положении в доме работорговца. Положении рабыни, которую одевают не так, как остальных. Которой разрешают гулять, где она захочет. И которую никто не заставляет работать, хотя я давно уже могу это делать.

Еще думаю о том, что как только окончательно поправлюсь, меня отведут в сарай в дальнем углу двора. Там расположена кузня, и там мне выжгут на запястье знак принадлежности хозяину.

Почему-то умереть мне было не так страшно, как ожидать то, что меня пометят, словно скотину. И напряженно, ежеминутно думать о том, что если со мной это случится, я могу снова перестать хотеть жить…