Книга Безупречный злодей для госпожи попаданки, страница 19 – Дарина Ромм

Мне кажется, что я ослышалась.

Тупо повторяю:

- Раздеться? Здесь?!

Судорожно сцепляю пальцы и замолкаю, надеясь, что приказ просто шутка.

- Мне долго ждать, Федерика? - в голосе Али появляется металл.

В полной растерянности я поднимаю глаза к его лицу, и мы снова сцепляемся взглядами.

В голубых глазах мужчины смесь льда, злости и досады. И капля горечи на самом дне зрачков.

Я облизываю пересохшие от страха и возмущения губы и с трудом произношу:

- Что нового ты надеешься найти под моим платьем, Али? Ты  много раз, не спрашивая моего согласия, рассматривал мое тело. С тех пор в нем не появилось ничего нового.

- Кажется, ты до сих пор не поняла, что твое согласие - это последнее, что меня интересует, рабыня. Я могу забрать все, что у тебя есть - твое имя, твое тело. И, конечно, твою жизнь…

И снова окрик:

- Разденься!

- Нет! – слово слетает с моих губ раньше, чем я успеваю подумать.

В тот же миг мужские пальцы сминают ворот моей туники. Рывок, и ткань с треском расползается в стороны, обнажая меня почти до пояса.

Я ахаю, отталкиваю руки работорговца и тяну слетевшую с плеч тунику обратно.

Еще один окрик. Ещё рывок, и остатки моего платья отлетают в сторону, жалкой кучкой приземляясь на пол у стены.

Теперь я стою перед работорговцем абсолютно голая. Судорожно прижимаю руки к груди, пытаясь прикрыться, и опять, словно щелчок бича, звучит:

- Опусти руки!

От равнодушия Али не осталось и следа. Он тяжело дышит, челюсти сжаты, подбородок напряжен, а в голубых глазах плещется ничем не прикрытое бешенство.

- Ты плохо слышишь, рабыня?!

Я набираю полные легкие воздуха, распрямляю плечи и медленно опускаю руки. Приподнимаю подбородок и глядя Али в глаза, насмешливо произношу:

- Можешь смотреть, работорговец.

Твердые губы сжимаются в узкую полоску, голубые глаза темнеют и начинают неспешно скользить по моему телу.

Я уже знаю, что оно не очень красиво - худое, с крошечной грудью, узкими бедрами и тощими ногами. Не то, что ценят мужчины в этом мире. И не то что нужно Али.

И почему-то, мне все равно, что он смотрит. Ненависть к этому мужчине вытеснила из моей души и стыд, и смущение, и страх.

Именно поэтому я еще выше задираю подбородок и презрительно цежу:

- Какое счастье, что не ты будешь хозяином моего тела, работорговец. Если бы это случилось, я бы предпочла умереть…

Голубую радужку снова покрывает ледяная корка. Красивые губы разжимаются:

- У тебя будут сотни поводов умереть, принцесса Федерика.

Взгляд голубых глаз снова перетекает с моего лица вниз, к шее, затем от ключиц к груди. На впалом животе надолго задерживается, и я чувствую, как он нервно дёргается и втягивается, почти прилипая к спине. Губы Али усмехаются, а глаза почти осязаемо шарят по моим ногам.

Замирают на щиколотках и быстро возвращаются к лицу. Глядя мне в глаза Али брезгливо цедит:

- Тело у тебя, и впрямь, лучше не стало. Можешь идти, куда шла.

Я поворачиваюсь, и под его тяжелым взглядом иду в сторону лазарета, даже не подумав прикрыться хотя бы остатками своей туники.

Так и шагаю, обнаженная, до своей комнаты, под насмешками и шепотками встречных. Не обращаю на них внимания - мне плевать.

Только когда на пороге комнаты сталкиваюсь с изумленным взглядом Лазариса из моих глаз начинают капать слезы.

Вечером я сижу в кабинете целителя. Неспешно пью отвар, который он готовит для меня дважды в день, и покачиваюсь на деревянной табуретке.