Книга Дочь звёздного палача 2, страница 40 – Элис Нокс

Прошептал так тихо, что только я услышала:

– Ты не можешь спасти их всех. Не сейчас.

– Знаю, – прошептала я в ответ, глядя в пол. – Но хотя бы одну… могу попробовать.

– Это опасно. Привязываешься. Отвлекаешься от миссии.

– Всё, что мы делаем – опасно. Это не изменит ничего.

Пауза.

Он вздохнул тихо.

– Ты упрямая. Невозможно упрямая.

– Ты знал это, когда связался со мной.

Через узы прошла волна – что-то тёплое, мягкое.

Смысл читался без слов: Знал. И это одна из причин, почему…

Эмоция оборвалась резко.

Он заблокировал её, не дав вылиться полностью.

Но я почувствовала суть.

Одна из причин, почему любит. Даже если боится это признать.

Я сжала его руку в ответ – коротко, крепко.

Прошептала едва слышно:

– После миссии. Обещал.

– Обещал, – подтвердил он так же тихо.

Дверь трюма оставалась закрытой.

Лампы мигали над головой.

Рабы вокруг погрузились в свои мысли, страдания, воспоминания.

Мы сидели в углу – четверо притворяющихся и одна настоящая, что начала доверять.

Корабль содрогнулся, и металл взвыл – протяжно, почти по-живому, когда стыковочные зажимы впились в гнёзда станции.

Я почувствовала это всем телом – вибрацию, прокатившуюся волной по переборкам, поднявшуюся через пол, пронзившую кости. Гул двигателей оборвался разом, оставив после себя тишину – такую плотную, что она давила на барабанные перепонки.

Мы пристыковались.

Вокруг трюм замер в напряжённом ожидании.

Никто не шевелился. Никто не дышал слишком громко.

Женщина с ребёнком застыла у противоположной стены – прижимала девочку к груди так отчаянно, словно могла впечатать её в собственную плоть, спрятать там навсегда. Губы беззвучно шевелились – молитва богам, что давно перестали отвечать.

Старик вцепился в край скамейки побелевшими костяшками, и руки его тряслись непрерывно – мелкая дрожь человека, слишком долго живущего в страхе.

Вайлет рядом со мной превратилась в натянутую струну – всё её маленькое тело вибрировало от напряжения. Пальцы впились в мою ладонь с силой отчаяния.

Я сжала её руку в ответ, пытаясь передать хоть каплю спокойствия, которого сама не чувствовала.

Орион справа от меня был неподвижен как изваяние, но через узы я ощущала – бурю. Ярость, что клокотала под поверхностью покорности, готовая вырваться и сжечь всё вокруг дотла.

Держись, – послала я через связь. Ещё совсем немного.

Ответ пришёл жёстким, почти болезненным всплеском эмоций. Он держался. Но едва.

Минуты тянулись.

Каждая – как вечность.

Я считала удары собственного сердца, пытаясь успокоиться. Не получалось. Пульс бился всё быстрее, глуше, отдавался в висках.

За переборками послышались голоса – приглушённые сначала, затем всё громче.

Тяжёлые шаги приближались, гулко отдаваясь по коридорам корабля.

Вайлет сжала мою руку сильнее. Я ответила тем же, не глядя на неё. Слова сейчас были бы ложью.

Звук ключа в замке прорезал тишину – металл скрипнул так пронзительно, что я вздрогнула.

Засовы отошли один за другим – лязг, лязг, лязг.

Три удара судьбы.

Секунда тишины – последняя перед неизбежным.

Затем дверь распахнулась с грохотом, ударилась о стену, и свет хлынул внутрь – тусклый, желтоватый, но после красных ламп трюма ослепительный.

– Все сидеть! Руки на виду! – голос ворвался вместе со светом,грубый и усталый, с той особой интонацией власти над беззащитными.