Книга Дочь звёздного палача 2, страница 44 – Элис Нокс

Начал изучать меня медленно – каждую деталь, каждую линию.

– Молодая, – пробормотал он за моей спиной. – Здоровая на вид.

Рука легла на плечо – сжал, проверяя мышцы, но пальцы задержались дольше, чем нужно.

Спустилась ниже – по спине, медленно, слишком медленно, скользя по позвоночнику.

Я стиснула зубы, заставляя тело не напрягаться, не отстраниться.

Покорная. Ты привыкла. Ничего нового. Просто товар. Просто вещь.

Через узы хлынула первая волна от Ориона – жёсткая, острая, ощетинившаяся краями ярости.

Связь вспыхнула, и я ощутила – как он напрягся рядом, как каждый мускул превратился в камень, готовый взорваться действием.

Образ всплыл через связь – чёткий, детальный, яркий, словно я видела его собственными глазами.

Орион представлял, как ломает руку инспектору. Медленно. Кость за костью. Начиная с пальцев. Один. Второй. Третий. Хруст. Крик. Затем запястье. Локоть. Плечо. Методично. Не спеша. Наслаждаясь каждым звуком.

Я сглотнула, гоня образ прочь силой воли.

Не сейчас. Держись. Пожалуйста.

Рука инспектора скользнула к талии, обхватила – грубо, собственнически,пальцы впились в бока.

– Неплохо, – голос стал ниже, интимнее, почти шёпотом у самого уха. – Фигура рабочая.

Притянул меня к себе резко – спиной к его груди.

Запах ударил в нос – кислый пот, перегар, что-то затхлое. Желудок сжался, но я не шевелилась.

Рука сжала талию – пальцы впились почти до боли, оставляя отметины на коже.

Вторая рука поднялась выше – скользнула под край туники, нашла грудь.

Я замерла, перестав дышать.

Пальцы сжали через тонкую ткань нижнего белья – грубо, без намёка на деликатность, словно проверяя качество товара.

– Упругая, – выдохнул он мне в ухо, дыхание горячее, влажное, липкое. – Очень упругая.

Сжал сильнее, почти до боли.

Через узы – взрыв.

Ярость Ориона обрушилась волной такой интенсивности, что на секунду я задохнулась от её силы. Она захлестнула меня целиком, заполнила каждую клетку, выжгла воздух из лёгких.

Образы хлынули один за другим – яркие, детальные, жестокие.

Он представлял, как вырывает руку инспектору из сустава – медленно, выкручивая, наслаждаясь хрустом хрящей и криками.

Как ломает ему рёбра – одно, второе, третье – методично, терпеливо, пока дыхание не превратится в хрип, а лёгкие не наполнятся кровью.

Как сжимает горло – давит на трахею, смотрит в глаза, считая секунды, пока жизнь не погаснет окончательно.

Связь пульсировала яростью – я ощутила, как он дрожит рядом. Как иллюзия Вейлана едва держится, трещит по швам. Как контроль висит на волоске, готовый порваться в любую секунду.

Пожалуйста. Ещё немного. Не сейчас. Не здесь. Прошу.

Рука инспектора скользнула выше – провёл пальцем по моей нижней губе, надавил, словно проверяя мягкость.

– Губы хорошие, – пробормотал он, изучая моё лицо так близко, что я видела каждую пору, каждую морщину, сосудистую сетку в его глазах. – Пухлые. Рабочие. Это ценится.

Палец провёл по верхней губе, затем снова по нижней – медленно, оценивая текстуру, словно это было частью товара.

– Отмыть тебя, причесать, одеть прилично… – он прищурился, словно уже прикидывал выгоду. – Хорошие деньги принесёшь. Десять тысяч, может. Игорный дом, может, возьмёт. Для высокопоставленных клиентов. Те платят за качество.

Желудок сжался от понимания, что он имеет в виду.