Книга Дочь звёздного палача 2, страница 45 – Элис Нокс

Игорные дома. Где рабыни обслуживали богатых клиентов не только напитками.Где девушки становились частью развлечений – живыми игрушками для тех, кто мог заплатить.

– Или личная наложница кому-то из знати, – продолжал он, не убирая пальца с моих губ. – За такую цену купят только богатые. Очень богатые. Тебе повезло, красавица.

Повезло.

Наконец отпустил.

Шлёпнул по заду – резко, грубо, с такой силой, что я качнулась вперёд, едва удержав равновесие.

– Первичный рынок. Высокая категория. Оценка – десять тысяч минимум. Может, двенадцать, если повезёт с покупателем и отмоем как следует.

Он похлопал меня по плечу – как похлопывают особо ценную лошадь перед продажей.

– Ступай. Береги себя. Дорогой товар должен дойти до аукциона целым.

Я отступила на дрожащих ногах.

Каждый шаг давался с усилием – колени подкашивались, тело дрожало от остаточного ужаса и отвращения, что прилипло к коже, въелось в поры.

Вернулась на своё место, опустилась рядом с Орионом медленно.

Через узы хлынуло – всё сразу, без фильтров, без контроля.

Ярость. Чудовищная, абсолютная, всепоглощающая. Она клокотала в нём, рвалась наружу, требовала крови, мести, справедливости немедленно.

Образы не прекращались – один за другим, каждый подробнее предыдущего.

Он представлял, как убивает инспектора сотней разных способов. Каждый медленнее. Каждый болезненнее. Каждый изощрённее.

Как отрывает ему руки – рывком, слыша треск связок.

Как ломает позвоночник – позвонок за позвонком, оставляя его парализованным, но живым.

Как вырезает сердце и заставляет смотреть, как оно перестаёт биться в собственных руках.

Руки его лежали на коленях – но пальцы сжались так сильно, что костяшки побелели даже под иллюзией. Всё тело вибрировало от сдерживаемого напряжения, словно струна, натянутая до предела.

Я коснулась его руки – быстро, под прикрытием туник, скрывая жест от чужих глаз.

Он схватил мою ладонь, сжал с такой силой, что стало больно, кости хрустнули. Держался за меня как за единственное, что не давало ему встать и разнести этот трюм вместе со всеми, кто в нём находился.

Держись. Пожалуйста. Ещё чуть-чуть. Почти конец.

Ответ пришёл жёстким, рваным всплеском эмоций – почти нечитаемым от интенсивности.

Он держался. Но едва. На самом краю.

Связь пульсировала между нами – я продолжала ощущать, как внутри него бушует буря.Как каждая клетка требует действия. Как бог войны, вынужденный сидеть тихо и покорно, пока его женщину унижают на его глазах, медленно сходит с ума.

Его женщину.

Мысль прошла через связь чётко, яростно, собственнически – как клеймо, выжженное огнём.

Моя. Он тронул мою. Прикоснулся к моей женщине. И он умрёт за это. Медленно. Я найду его. Позже. И он будет молить о смерти днями, неделями, прежде чем я дам ему её.

Клятва. Обещание. Неотвратимое как судьба.

– E-7744, – вызвал Гаррет монотонно, зевая.

Последний номер.

Орион медленно разжал мою руку – пальцы отпускали неохотно, словно не желая терять якорь.

Поднялся – каждое движение предельно контролируемое, медленное, как у хищника, что сдерживается изо всех сил.

Подошёл к инспектору.

Тот остановился перед ним, и я увидела – как он невольно отступил на полшага, даже не осознавая этого.

Инстинкт. Первобытный страх перед чем-то опасным, что прячется под поверхностью.

Даже под иллюзией Орион излучал угрозу – в ширине плеч, в том, как он стоял, в напряжении каждого мускула, в самом воздухе вокруг него.