Книга Дочь звёздного палача 2, страница 46 – Элис Нокс

– Большой, – пробормотал инспектор, обходя его осторожно, держа дистанцию. – Очень большой. Мышцы отличные.

Постучал дубинкой по груди Ориона – проверяя, но уже менее уверенно, чем с остальными.

– Дисциплинарные проблемы?

– Были, – ответил Орион, и голос его был тих, почти мёртв, выжженный до пустоты. – Исправлено.

– Как?

– Дисциплинарный ошейник. Три года.

– Сломали, значит. Хорошо. Хорошо…

Инспектор шагнул ближе, изучая шею под ошейником, разглядывая шрамы.

– Шрамы старые. Носил долго. Значит, точно сломан.

Выпрямился, посмотрел Ориону в лицо.

– Смотри на меня.

Пауза затянулась – долгая, напряжённая, звенящая.

Орион медленно поднял взгляд.

И я увидела момент, когда контроль дал трещину.

Иллюзия держалась. Глаза оставались тусклыми, серыми, невыразительными – точно такими, какими должны быть у сломленного раба.

Но взгляд…

Взгляд был взглядом того, кто убивал тысячи. Кто знал сотни способов причинить боль и смерть. Кто прямо сейчас представлял каждую деталь того, как медленно, методично, мучительно разорвёт человека перед собой на части.

Холодный. Беспощадный. Абсолютный.

Обещание смерти, написанное в золотых глазах, что на мгновениепрорвались сквозь иллюзию – вспыхнули и погасли, но инспектор успел увидеть.

Успел понять.

Он замер.

Застыл на месте, и я видела – как расширились его зрачки до черноты, как побледнело лицо, как задрожали руки, как по спине пробежала дрожь.

Затем резко отшатнулся – на шаг, на два, почти споткнулся о собственные ноги.

Рука метнулась к дубинке, схватилась за неё побелевшими костяшками, словно это могло защитить.

– Чёрт, – выдохнул он, и голос дрогнул впервые за весь осмотр. – Этот… этот не сломлен. Совсем. Только делает вид.

Посмотрел на Валтора, и в глазах читался неприкрытый страх.

– Вы уверены, что ошейник работал три года?

– Документы подтверждают, – Валтор нахмурился, шагнул вперёд. – Три года на максимальной мощности. Записи все есть.

– Ну документы врут, – инспектор не отводил взгляда от Ориона, держал дубинку наготове, словно это могло спасти. – Потому что этот не выглядит сломленным. Он выглядит как тот, кто разорвёт любого, кто ослабит хватку. Как зверь, что ждёт момента. Как…

Он осёкся, сглотнул.

Орион медленно опустил взгляд обратно в пол – покорно, послушно, идеально.

Но было поздно.

Инспектор видел. И не забудет до конца жизни.

Он отступил ещё на шаг, не поворачиваясь спиной, не рискуя терять его из виду.

– Вторичный рынок, – голос стал жёстче, официальнее, прикрывая страх профессионализмом. – Но не обычный труд. Этого продавать только знающим. Гладиаторские арены. Подпольные бои насмерть. Или шахты особо опасные, где все равно дохнут за месяц.

Взгляд метнулся к Валтору.

– Под усиленным надзором. С дисциплинарным ошейником постоянно. Активным. И предупредить покупателя – этот очень, очень опасен. Буйный. Может убить при первой возможности. Вы понимаете? Убьёт.

Он махнул дубинкой, уже отступая к двери.

– Ступай. И больше не смотри так. Вообще не смотри. Ни на никого.

Орион вернулся медленно – размеренными шагами, абсолютно контролируемыми.

Опустился рядом со мной, и я ощутила – как вибрирует всё его тело от сдерживаемого напряжения, как под кожей пульсирует готовность к насилию.

Через узы прорвалось – Мрачное удовлетворение под яростью. Он напугал ублюдка. Заставил его почувствовать страх, что чувствовали все в этом трюме. Дал ему понять, что смерть реальна. Близка. Неизбежна.